Эта гостиная, все стены в которой были обшиты панелями из орехового дерева, расписанными лучшими художниками столицы, сегодня казалась особенно солнечной и уютной. Она предназначалась для приёма самых важных гостей, поэтому почти всегда пустовала. Однако к приходу Торио её подготовили: стены блестят, на чистом пружинящем полу ни пылинки, ни соринки. Усаживаясь на колени перед низким столиком, Торио с удовольствием подумал, что жить в роскоши поистине замечательно.
Он был не один – с женихом пришёл сам дайнагон Ямада. Его поклон хозяину дома был небрежен на грани неприличия: хоть ранг левого министра и был формально выше, чем ранг дайнагона, но все знали, что Ямада - друг и фаворит Императора. Сайто, однако, никак не отреагировал на невежливость, предпочтя её не заметить. Ему было вполне достаточно того, что Торио не пришло в голову привести с собой генерала своего войска, - но Торио был не так глуп, чтобы приглашать Кано на встречу с красавицами.
Мужчины неспеша беседовали друг с другом на темы, принятые к обсуждению в самом благородном обществе, пока женщины томились за дверью, пережидая положенный этикетом срок. Заслышав условленную фразу мужа: «Однако, где же невеста?», госпожа Акэбоно выждала с минуту, потом раздвинула фусума, вошла и грациозно опустилась на колени. Вслед за ней впорхнула Маюри, чьи щёки сейчас выглядели бледными даже под слоем белил, а из-за её спины виднелось чопорное личико Цуё.
Маюри поклонилась так низко, что пояс больно врезался ей в грудь. «Сейчас потеряю сознание!» - с ужасом подумала она и постаралась поскорее разогнуться, чтобы не измять наряд. Она едва решилась поднять глаза, чтобы взглянуть на гостей.
Рядом с её отцом сидели двое мужчин, пожилой и помоложе. Но даже того, что помоложе, нельзя было назвать юношей: это был человек средних лет, изрядно поживший. Сальный взгляд Торио скользнул по фигуре девушки и тут же метнулся в сторону, на госпожу Акэбоно.
Маюри вспыхнула, румянец разлился под слоем белил, и её лицо стало казаться ещё красивее, чем раньше. Левый министр Сайто с удовольствием смотрел на дочь, не удостоив внимания жену.
- Торио-сан, позвольте вам представить мою супругу, Хотару-сан. А это моя дочь, Маюри-тян. Маюри, пожалуйста, подойди поближе.
Маюри поспешно сделала несколько мелких шагов и снова опустилась на колени. В проёме двери вновь показалась Цуё с подносом в руках; она пыталась казаться скромной и незаметной, но исподволь разглядывала Торио.
Н-да, бедняге Маюри не позавидуешь. Уж на что Йомэй несимпатичный, но он хотя бы не успел постареть и обрюзгнуть, как его сводный братец. Да у этого Торио на лице написано, что он завсегдатай весёлых заведений и петушиных боёв, а до семьи ему и дела нет! Такого ли возлюбленного рисовала Маюри в своих грёзах? Эх-эх!
Разочарование Маюри было огромным. Она и подумать не могла, что отец, в любви которого она не сомневалась, решит отдать её в жёны такому напыщенному индюку! У неё чуть слёзы на глазах не выступили. «Не паникуй! – Приказала она себе. – Ты его совсем не знаешь. Может быть, это хороший, достойный человек. Мало ли, что некрасив. Ты тоже не принцесса».
- У вас очаровательная дочка! – Похвалил Торио, сально косясь на разряженную в пух и прах госпожу Акэбоно. – Речная жемчужина. Ками полевых цветов.
Маюри неловко улыбнулась, не зная, как реагировать. Отец добродушно погладил её по руке.
- Маюри-тян – очень скромная девушка, Торио-сан, и молчит она не потому, что глупа. Поверьте, она знает всё, что необходимо добродетельной жене.
- Уж прямо-таки всё? – С едва заметной иронией спросил дайнагон Ямада, кивая Цуё, чтоб подносила саке. – Многим вещам приличные девушки учатся только после замужества, Сайто-сан.
Даже Торио неловко заёрзал, удивляясь такой наглости. Министру был глубоко противен высокопоставленный грубиян, распоряжающийся в чужом в доме, как в своём личном, но чувство собственного достоинства не позволило Сайто опуститься до уровня дайнагона Ямада. Он снова сделал вид, что не расслышал, и успокоил опешившую дочь нежным пожатием руки.
Цуё принесла саке, искренне жалея, что лишена возможности незаметно плюнуть в чашки гостей. Она была куда менее терпелива, чем левый министр Сайто, и первые же реплики жениха с дружкой до крайности её разозлили.
Однако смотрины шли своим чередом. Коварная госпожа Акэбоно была неожиданно молчалива, только показывала белые нежные запястья, изящно поднося к губам чашку с чаем. У неё от природы были алые губы, и она могла сколько угодно пить и угощаться в присутствии гостей, не боясь, что размажется помада. Маюри не смела сделать ни глотка.
Торио задал невесте несколько ничего не значащих вопросов, на которые она отвечала односложно, потупив глаза. Отчаявшись втянуть её в беседу, Торио снова принялся рассыпаться в похвалах «прекрасным дамам», то и дело бросая пылкие взгляды на Акэбоно. Но та притворялась холодной и безучастной.
- Маюри, ты, кажется, что-то хотела подарить Торио-сану? – Напомнил отец.
