Но Торио был влюблён в госпожу Акэбоно и, как всякий влюблённый, он не мог долго хранить в секрете свои планы и не похвастаться ими высокородной красавице.
- Я – истинный наследник Асакура! – Раз за разом заявлял он.
Госпоже Акэбоно здорово надоело его бесконечное бахвальство, так что однажды она спросила:
- Да почему вы-то? У Асакура Райдона есть наследник – кстати говоря, я его видела. Очень интересный молодой человек.
Торио надулся от ревности:
- Да он же просто мальчишка! И не родной, а приёмыш!
- Главное – не родство по крови, а воинская доблесть. – Поддразнила его госпожа Акэбоно.
- Как будто его за доблести выбрали! Ничего он не умеет, этот Йомэй, и зовут его на самом деле Асаи Широ. Представляете? Широ, как простолюдина какого-то!
Тут придворная дама навострила уши. Медленно, тихонечко она выспросила у навязчивого кавалера все подробности и закончила разговор, радуясь неожиданной удаче. Теперь-то она знала, как привлечь внимание Кано!
Однако сведения требовалось проверить. Во дворце всюду были глаза и уши: мило поболтав с несколькими слугами, которые следили за всеми подряд в надежде найти покупателя на слухи и сплетни, госпожа Акэбоно узнала, что Асакура Йомэй (он же Асаи Широ) и Акио несколько раз встречались в прошлом году, вместе обедали в закусочных, а однажды Акио даже приводил Йомэя к себе домой, хотя особым гостеприимством никогда не отличался. Ну вот и разгадка странной благосклонности Акио: они братья! И, по всей видимости, дорожат друг другом. Ну что ж, им же хуже.
Когда Акио вернётся, госпожа Акэбоно собиралась предложить ему такой план:
Взять Акио в заложники, спрятать где-нибудь, а к Йомэю направить гонца с письмом. Пусть повертится, как уж на сковородке. Обменять Мино на Акио вряд ли получится, даже самый любящий брат на такое не пойдёт, но зато можно вызвать Йомэя на поединок. Один на один, ставка – жизнь Акио. Тут уж Йомэй не увильнет… Ясное дело, что Кано его прикончит, а Торио потом, если хочет, может получить свою провинцию. Маюри отправится за него замуж – и отлично, перестанет путаться под ногами у них с Кано. И всем будет хорошо, главное, не попасть впросак со всей этой затеей.
Оставалось придумать, что делать с домашней обузой: даже самому безразличному мужу вряд ли понравится, если жена начнёт влезать в его военные дела, отдавая предпочтение другому воину. Ох уж эта мужская гордость! Чтобы прояснить для себя роль Сайто в захватнических планах Торио, госпожа Акэбоно принялась тайком следить за супругом, подглядывать да подслушивать. Она же и выкрала из личных покоев левого министра подписанный двусторонний договор между союзниками и как раз изучала его, когда муж обнаружил пропажу. Сама того не желая, перепуганная дама сыграла на руку врагам, и договор оказался у Цуё. Пока разгневанный муж обыскивал комнату красавицы, служанка без всяких помех прочитала документ и крепко запомнила его содержание.
В этой истории было ещё одно действующее лицо, о котором пока мало что сказано. Тайный покровитель Торио, дайнагон Ямада, мечтал получить свой куш от захвата Мино, и только на этих условиях снабжал опального наследника Асакура деньгами. Между ними тоже был заключен договор, о котором никто кроме них не знал.
Дайнагон был уже не молод: ему близилось пятьдесят лет, волосы поседели и поредели, одежда болталась на высохшем теле. Но он был алчен и расчётлив, как всякий государственный чиновник высшего ранга, любил роскошь и сильно переоценивал роль своей личности в истории. Договоры, подобные тому, что подписал Торио, были заключены со многими самураями, жаждущими завоеваний, отказался лишь один: тот самый захватчик из провинции Овари, которого Двор уже начинал бояться. Дайнагон тоже его боялся, так как воин не пошёл на сделку, что было опасно и необычно. Впрочем, чиновник надеялся, что в случае государственного переворота кто-то из его подопечных сумеет прикрыть собою своего благодетеля.
Денег у дайнагона Ямада было много, а тратить их было некуда: все его повседневные прихоти оплачивались из казны. Самый ловкий подпевала у императорского трона, он, разумеется, видел на престоле свою фигуру: пусть не в качестве Сына Неба, потомка Аматэрасу, но хотя бы в почётной обязанности регента. Дайнагон очень рассчитывал на то, что нынешний император скоро отправится в Приют Отшельника[1] и примет монашество, а власть перейдёт к его юному сыну. Но поскольку Наследнику нет ещё семи лет, полномочия правителя должен будет выполнять кто-то другой. Кому же ещё, кроме своего верного друга, может предложить Государь это тяжкое бремя?..
Но Император, несмотря на все осторожные намёки ближайшего сомысленника, не желал обращаться в религию и оставлять весёлую жизнь при дворе. Он любил развлечения и не любил длинные монастырские службы. Великая богиня Аматэрасу вряд ли сильно гордилась таким потомком.
