- После боя его не приходилось вытирать. Сражающийся этим мечом мог с головы до ног испачкаться вражеской кровью, на самом же мече никогда не оставалось ни капельки. Вот люди и начали говорить, что этот меч впитывает попавшую на него кровь. И жаждет всё большего.
Оба юноши с опаской посмотрели на клинок. Широ постарался как можно аккуратнее вложить его обратно в ножны.
- На самом деле, конечно, всё дело в чудесной гладкости лезвия – кровь просто слишком быстро скатывалась по нему. Но кое-что даже я не могу объяснить… - голос Асакура понизился до шёпота. – Этот меч притягивает к себе опасности, сражения, смерть. Он не хочет храниться в покое, он хочет воевать. Такова его воля. И он способен изменять не только своего владельца, но и тех, кто находится рядом. Проще говоря, Йомэй, если когда-нибудь при выходе из дома ты возьмёшь с собой этот меч «на всякий случай», то случай обязательно представится. Ты можешь ночью в одиночку пройти безоружным по самой тёмной деревенской улице и остаться невредимым, но если ты пойдёшь с этим мечом, на тебя обязательно нападут.
- Тогда зачем вы мне его даёте? – Спросил Широ.
- Потому что это один из лучших мечей, существующих в нашей стране, и он достался мне от моего отца. Бери его с собой только в том случае, если опасность неминуема, и поверь мне, он поможет тебе в бою. Но никогда не пытайся с помощью него тренироваться с друзьями, слышишь, никогда! Ты непременно убьёшь или покалечишь кого-нибудь! В обычной жизни достаточно носить с собой вот этот вакидзаси - он почти так же хорош, как и длинный, и в нём гораздо больше маневренности.
Широ поклонился.
- Я не знаю, как вас благодарить, отец. Я в жизни не видел ничего более красивого. – Он говорил искренне.
- Да, человеку свойственно восторгаться тем, что могущественнее его самого. – Кивнул Асакура. – Но если ты позволишь своему мечу быть сильнее тебя, Йомэй, то не исключено, что именно от него ты и примешь смерть. Так что не давай ему подчинить тебя.
- Я понял вас, Асакура-сама. Я не позволю. – Широ снова поклонился.
- Теперь ты, Юки-кун, - господин Райдон снова потянулся к коробу, - есть у меня подарок и для тебя.
- Для меня?! – Едва ли не со слезами на глазах вскрикнул Юки.
- Ты ведь должен как-то защищать своего господина.
Из короба показался ещё один матерчатый чехол, а в нём обнаружилась катана немного другой формы в ножнах из бука. Она не производила такого ошеломляющего впечатления, как «меч-кровопийца», но выглядела очень надёжной и очень острой.
- Это тоже старый клинок, - сказал господин Райдон, - он много лет хранился у меня, ожидая достойного владельца, и сегодня я отдаю его тебе, Юки-кун. И ещё вот это, - вслед за катаной Асакура протянул обомлевшему Юки боевой нож-танто.
Юки всхлипнул и ударился макушкой об пол, так, что хрустнула солома. Суть его длинной и не очень вразумительной благодарственной речи сводилась к тому, что он, Юки, свято чтит свой долг слуги Райдона-сама и Йомэя-сама, что жизнь Йомэя-сама отныне под его, Юки, надёжной защитой, что он охотно отдаст свою собственную жизнь по первому повелению Йомэя-сама, а если б в человеческих возможностях было умереть не один раз, а двадцать, то он, Юки, умер бы ради Йомэя-сама все эти двадцать раз. Даже Широ, привыкший к юкиным славословиям в свою честь, смутился от такой пылкой преданности, Асакура же и вовсе не захотел это слушать.
- Довольно, довольно, Юки-кун. Это оружие теперь принадлежит вам, смотрите же, берегите его. Вы оба можете идти.
До своей комнаты юноши добрели спотыкаясь, так как не могли оторвать взгляда от чудесных клинков в руках. Великолепие подарков казалось чем-то совершенно невероятным.
- Где же мы будем их хранить? – Размышлял Юки.
- Завтра в додзё надо будет непременно показать наше оружие Мицуёри-сэнсею, он наверняка знает в нём толк, - не слушая его, отзывался Широ. – Правда, Асакура-сама не советовал выносить большой меч из дома… Ну что ж, придётся сделать исключение ради такого случая.
Сжимая в руках «меч, разрубающий луну», Широ чувствовал в себе такую силу, такое желание сражаться, что в этот момент он с полным основанием мог бы назвать себя счастливым.
Глаза в глаза
На фоне последних событий Широ совсем перестал размышлять о том, что раньше казалось важным: его больше не волновали ни таинственные двойные стены, ни непонятно куда подевавшаяся Сачико-химэ, ни предполагаемый отравитель. Его телохранители Кента, Даики и Ботан всё так же ходили за ним по пятам, но Широ научился не обращать внимания на их присутствие, сказав себе, что непременно расквитается с ними за всё, но попозже. Нет, жажда мести не остыла в нём, но удобного случая для её осуществления ему пока не представилось. Ни разу со времени того происшествия он не пытался заговорить со своими телохранителями и даже не смотрел в их сторону, делая вид, что их просто не существует. Юки вёл себя точно так же.
