Беда в том, что посланец не знал, где искать наследника Мино. Он объехал несколько крупных гостиниц в самом центре столицы, и лишь в одной ему сказали, что господин Асакура останавливался здесь, но уже съехал, уведомив, что покидает Киото. Однако это произошло больше десяти дней назад, за истекшее время Йомэй уже должен был вернуться в Мино.
С последней надеждой отыскать адресата гонец отправился во дворец императора, где, по чистой случайности, встретился с Асаи Акио. Дальше приёмной министров гонца не пустили, но Акио, ведавший в этот день регистрацией посетителей, занёс его имя в список и осведомился о цели прибытия.
И гонец рассказал ему, что ищет высокородного юношу из рода Асакура, который в недавнем прошлом должен был посетить императорский дворец.
Акио нахмурился. Он ничего не знал о том, где сейчас находится Широ, и начинал волноваться.
Справедливости ради надо отметить, что о предательстве Рю Акио тоже ничего не было известно, и в заговоре он не участвовал. Громила Рю, несмотря на всю свою силу, побаивался проницательного высокомерного Акио и, приехав в Киото, не решился показаться ему на глаза. Если бы Акио знал, что по следу младшего брата идут убийцы, он бы обеспокоился гораздо сильнее, а так он просто предположил, что Широ по глупости и малолетству угодил в какой-нибудь притон к весёлым девицам и не выйдет оттуда, пока не потратит последний грош.
- Я – родной брат Асакура Йомэя, - сообщил Акио гостю. - Если вы хотите, я могу передать ему ваше послание. Он наверняка зайдёт ко мне проститься, прежде чем решит возвращаться в Мино.
Гонец колебался. Ему было велено передать письмо господину Йомэю в собственные руки, но он слишком устал, чтобы продолжать поиски. О существовании родной семьи Йомэя – семьи Асаи – он был осведомлён, и не усомнился в словах утончённого молодого человека, государственного чиновника. Однако нарушение приказа могло обернуться многими неприятностями…
- Вы даёте слово, что передадите Йомэю-сама это письмо, не читая? – Стыдясь нескромного вопроса, произнёс гонец.
Акио слегка нахмурил точёные брови:
- Разумеется. Слово самурая.
И гонец с поклоном отдал ему запечатанный свиток, присовокупив пожелание, чтобы письмо попало к Йомэю-сама как можно скорее, так как дело очень срочное и никаких отлагательств не терпит. Акио обещал сделать всё, что в его силах.
Когда посланник ушёл, Акио долго вертел в руках таинственное письмо. В Мино произошло что-то очень, очень важное, и Широ пока что об этом не знает. Несколько мгновений чиновник боролся с искушением сломать печать, тем более что во дворце императора все слуги владели секретом изготовления поддельных штампов и широко практиковали это мастерство. Однако поразмыслив Акио решил, что дела Мино никак не касаются ни его лично, ни его императорского величества. Если Широ не объявится через пять-десять дней – тогда да, письмо будет вскрыто. А пока можно и подождать.
Акио задумывался и о многих других вещах: например, о том, стоит ли сообщать Широ о появлении в Овари молодого полководца с захватническими амбициями, недавно победившему в битве при Ино[1] и, по слухам, уже собирающему армию в поход на крупные города, включая Киото. Императора и его двора это не касалось напрямую – ведь всем известно, что император неприкосновенен, - но вот действующему сёгунату было чего опасаться. Как и правителям крупных провинций…
Стоит ли передавать младшему брату все эти слухи? Широ слишком молод и глуп, он ничего не поймёт и лишь зря разволнуется. Вздохнув, Акио решил наблюдать со своего места за развитием ситуации и не предпринимать никаких действий, полагаясь на свою находчивость и способность быстро подстраиваться под любые условия.
Впрочем, сначала нужно дождаться Широ. У Акио и самого имелось, за что его отругать, ибо по сведениям, полученным от самого Сына Неба, его светлость Асакура Йомэй заслуживал хорошей трёпки.
Ханакаяма Кано не боялся прослыть безумцем: мнения его не интересовали. Замкнувшийся в своём непобедимом одиночестве, он странствовал по городам и провинциям, не ведая ни цели своего пути, ни причины, не позволяющей ему надолго задерживаться где бы то ни было.
В Киото он уже бывал раньше. Ему нравился этот город: шумный, кичливый, полный огней. Людская толпа его не смущала: в толпе легче остаться незамеченным. Он жил в недорогих гостиницах, иногда ночевал прямо под небом, питался чем придётся. Денег как таковых у него никогда не было, но хозяева закусочных и гостиниц не могли ему отказать. Слава о непобедимом Кано уже прошла по всей стране, но не громом, а еле слышным испуганным шёпотом, ведь и сам Кано всегда вёл себя тихо и жил скромно, как аскет. Казалось, его вообще ничего не интересует. Кроме убийств.
