Сунь Ятсен слушал выступления членов комитета, но на его усталом лице никаких чувств не отражалось, даже усы поникли. Казалось, он наперёд знал, кто что скажет, а, впрочем, наверное, так оно и было: он полагал, что слишком хорошо знает своих сподвижников, все их достоинства и недостатки. Он понимал, что идеальных людей нет, надо работать с теми, кто так или иначе разделяет его взгляды. Главное – чтобы они подчинялись ему как олицетворению партии и направляли все силы на возрождение Китая.
Сунь чувствовал себя больным, но нужно было собраться и завершить заседание.
– Как вы знаете, «Три принципа» основаны на понятиях западной демократии, потому что западная политическая мысль ушла вперёд на тысячи ли, и Китаю надо этот разрыв навёрстывать. Но надо учитывать и китайские традиции, поэтому к трём ветвям власти – законодательной, исполнительной и судебной, я добавил ещё две – контрольную и экзаменационную. Нам не нужна диктатура одного класса, при демократии все классы должны быть равны, но мы этого не добьёмся, пока страна разъединена. – сказал он. – Армию создавать необходимо, советники из России нам нужны. Мы должны покончить с военщиной силой оружия. Я писал Ленину, Троцкому, народному комиссару иностранных дел Чичерину, общался письменно с другими руководителями – все горячо откликаются на просьбу о помощи, в партии большевиков и советском правительстве принято решение оказать нам финансовую и военную помощь. Таким образом Советский Союз признал Гоминьдан главной силой национальной революции. Мы направим в Москву своих людей, чтобы разработать конкретные планы строительства вооружённых сил Гоминьдана. Главой нашей делегации я назначаю Цзян Чжунчжена. Цзян – наш главный военный специалист, я напишу о нём в Москву. Что касается сотрудничества с нашими коммунистами… У нас много общего по вопросам объединения страны, принцип народного благосостояния они считают социалистическим – ну и пусть считают, время покажет, кто прав. Большое расхождение по принципу национализма: они стоят на позициях интернационализма, а я, если помните, писал: «Следует развивать славу и величие ханьцев. Те нации, которые вместе с нами будут строить государство, пусть сплавятся в одной печи, вольются в ханьскую нацию и создадут такое китайское государство, чтобы его величие потрясло весь мир». – Сунь Ятсен сделал паузу, дав присутствующим проникнуться глубиной его мысли, и закончил: – С коммунистами надо работать. Они через профсоюзы привлекут к нам рабочий класс, это поможет революции.
– Да их же ничтожное количество! – воскликнул Цзян Чжунчжен.
– Когда совершалась Февральская революция, коммунистов в России было меньше тридцати тысяч, а в Октябрьской участвовало уже больше трёхсот пятидесяти, – Сунь Ятсен обвёл испытующим взглядом присутствующих. – У нас может произойти то же самое. Поэтому коммунистов будем принимать в Гоминьдан и воспитывать на наших принципах. Но межпартийные отношения исключаются.
В московскую делегацию включили двух гоминьдановцев и двух коммунистов по рекомендации нового представителя Коминтерна. Цзян дополнительно взял в свою команду Дэ Чаншуня в качестве переводчика. 16 августа 1923 года делегация покинула Шанхай и через неделю разными путями добралась до станции Маньчжурия. Нелегально, под видом торговцев, чтобы обмануть полицию Чжан Цзолиня, который был полновластным хозяином Северного Китая. Границу преодолели порознь с помощью местных мастеров по переходу с той и другой стороны. На станции Даурия зарубежных гостей встречала группа сопровождения – трое мужчин в серых плащах и шляпах. Чаншунь остолбенел, узнав среди них Сяосуна. Тот едва заметно отрицательно качнул головой, и Чаншунь догадался: они не знакомы. В кабинете начальника станции Сяосун взял слово, говорил, естественно, по-китайски:
– Уважаемые товарищи! С этой минуты вы – гости советской страны. Моё имя Ван Сяосун, я – руководитель группы сопровождения. Задача группы – обеспечить вам комфортное пребывание в Советском Союзе. По-китайски говорю только я, поэтому по всем вопросам следует обращаться ко мне. Нам предоставлен специальный вагон. В вагоне одноместные купе со всеми удобствами – прошу выбрать по своему желанию, а также – кухня и столовая. Будет обеспечено трёхразовое питание. Чай – в течение дня – можно также пить в столовой, можно в купе. В обед на каждого бутылка пива, на ужин – бутылка лёгкого китайского вина на двоих. Все обслуживающие, кроме повара, по-китайски не говорят. Повар – специалист китайской кухни. Вопросы есть?
– А по-русски вы говорите? – спросил коммунист Чжан Тайлэй.
– Естественно. Я родился и пятнадцать лет жил в России.
– Полагаю, вопросы появятся по пути. Кстати, я немного понимаю и говорю по-русски, – сказал Цзян Чжунчжен. – И у нас есть переводчик – Дэ Чаншунь.
– Очень хорошо. Что ж, тогда желаю всем нам счастливой дороги. Как говорил Великий Учитель: «Куда бы ты ни шел, иди со всей душой».
– О, вы знаете Кун Фу-цзы! – удивился гоминьдановец Шао Юаньчун.
– Я изучал «Лунь Юй».
