– Самое ужасное, что я стоял теперь в беспомощном положении не только перед Анастасией, но и перед этим чужеземцем. Похоже, что именно он помогал Анастасии тащить меня в эту потаенную комнату и связывать у позорного столба. Как я не понял сразу – в одиночку она бы просто не справилась. С невозмутимым видом марокканец подошел ко мне и стянул мои руки еще крепче. Второй веревкой он крепко зафиксировал и мои ноги. А далее его огромные ладони коснулись моих гениталий. От возмущения я вскрикнул и выругался вполне себе русским матом. В ответ на мои истошные крики, слуга осклабился в желтозубой и дикой улыбке и повторил за мною:
– Твою мать… О, да. Да. Кричи, граф. Скоро тебе будет легче…
Он говорил на русском языке!
И понимаете, от его весьма странных, бережных, почти ласкающих касаний к моей натянутой и лиловой плоти, по моему телу пошла крупная дрожь. Это была новая смесь страха, лютой ненависти, возмущения, унижения и желания убить этого наглого темнокожего басурманина. А заодно с ним убить и саму Настю. О, как я об этом мечтал! Я ненавидел её всем сердцем. И вместе с мечтами о мести в мою плоть вливалось невероятное, очень пронзительное и сводящее с ума возбуждение. Я буквально трепетал от невольных касаний этого смуглого животного… К своему стыду, я алкал их. Настолько велико было мое желание, облегчить эти изуверские муки. О, он не делал мне намеренно больно. Он лишь исполнял приказы и прихоти своей хозяйки. Он, чёрт побери, несколько раз коснулся рукой моего страдающего приапа. Возможно, что он делал это не нарочно, а лишь поправляя на мне этот хитроумный узел и затягивая его еще сильнее. А я уже не просто стонал. Я готов был верещать от адской смеси стыда, зудящей боли и нарастающего безумного вожделения. Я дышал, словно загнанная лошадь, раздвигая ноздри и вращая безумными глазами. Я сатанел…
– Месье не обрезан, – констатировал марокканец.
– Месье православный и родился в России, – спокойно отвечала ему Настя.
В ответ мурин пожал широкими плечами и, сойдя с помоста, удалился в один из боковых пределов.
– Какого чёрта этот халдей обсуждает с тобою такие вещи!? – кричал я. – Настя, твою мать, развяжи меня. Сука! Как я ненавижу тебя! – из моего рта капала тягучая слюна. – И дай же мне пить… Сука…
В ответ она лишь улыбалась обворожительной улыбкой и еще шире раздвигала свои холенные ножки, в желании показать мне все подробности своей женской анатомии. Её тонкие пальцы порхали над малиновыми лепестками.
Измученный этой пыткой, я закрыл глаза и повторил ту самую фразу, которую помнил много лет:
– Нас-тя… Дай мне. Ну, дай же, Настя… – я готов был умолять её в слезах о снисхождении. И я на самом деле рыдал. Умолял и рыдал. Рыдал и снова умолял о пощаде.
И вот тогда, когда я почти отчаялся и мечтал лишь умереть, чтобы разом покончить с этой мукой, я ощутил на своём теле её нежные объятия. И влажный шепот:
– Ну все, котик. Всё. Сейчас ты, наконец-то, получишь то, о чём мечтал все эти годы. Ты заслуживаешь эту ласку. Я редко, кому ее дарю. Но ты, любимый, заслужил её. Сейчас я облегчу тебя.
Она легко прикоснулась к шелковому шнурку, дернула за него и, о чудо, мой приап, наконец-то сделался свободным от этих хитроумных пут. А после Анастасия приласкала меня руками и ртом так, что я кончил настолько сладостно, что на мгновение вновь почти лишился чувств. Мой старый друг исторг из себя целый поток горячей лавы. А перед глазами вспыхнули и расцвели остроконечными астрами огненные фейерверки. Мне показалось, что я отлетел от земли и парю среди ватных облаков в лазоревом небе. А подо мною высятся купола минаретов, и звучат звуки флейты и зурны.
И знаете, что я понял в тот самый миг? Я понял, что на протяжении двадцати с лишним лет я был постоянно привязан к этому самому чёртову столбу. Все эти годы я жил именно так – ментально обнаженным, с перевязанными чреслами. Я понял, что все эти годы я ждал только этого сакрального мига. Я понял, что тогда, покинув, эта женщина оставила меня без самого главного – без этой восхитительной разрядки, которая равнялась по своей мощи божественному катарсису. Она была права, когда говорила мне о награде. Поверьте, ни одна земная женщина не способна на нечто подобное. Это было совсем не похоже ни на один человеческий оргазм. Нет! Это было поистине божье чудо. После изнурительной, но короткой муки она подарила мне счастье, аналога которому не существует на этой земле. Теперь я твёрдо знал, что эта женщина соткана из иных материй, нежели все земные дочери Евы. Это была Лилит.