– Ну, отчего же? – горячился я. – Я так и спрошу её о том, где была её племянница нынешней ночью.
По мере того, как мы подходили к особняку Ланских, мой кураж медленно испарялся. К счастью, ворота, ведущие к дому, были открыты. Январское солнце, выскочившее из-за туч, осветило яркими лучами весь небольшой дворик. Широкоплечий дворник в тулупе расчищал лопатою дорожку, ведущую к крыльцу.
Присмиревшие мы тихо вошли в ограду. Дворник, увидев нас, почтительно поклонился. Тогда я решительно зашагал к крыльцу, а Митя старался от меня не отставать. Входная дверь оказалась приоткрытой, и я шагнул сразу за порог. Навстречу нам вышла та самая сухопарая горничная.
– Здравствуйте, мадам, – учтиво произнёс я. – Просим прощения, что мы нынче явились к вам без приглашения, – я немного замялся и густо покраснел. – Дело в том, что у нас есть очень срочный разговор к мадемуазель Анастасии.
Горничная спокойно выслушала меня, не сводя пристального и брезгливого взгляда с моего заплывшего синяком глаза и перебинтованной руки.
– Мадлен Николаевна уехали-с по делам, а Анастасия Владимировна недавно проснулись и сейчас завтракают.
Обрадовавшись отсутствию Мадлен, мы с Митей переглянулись, и я произнес более смелым тоном:
– Доложите Насте о нашем визите. И если она завтракает, то мы готовы её подождать.
В ответ горничная лишь чопорно и сухо кивнула и удалилась вглубь коридора.
– Завтракает она, видите ли, – шепнул я на ухо Мите. – Встала, видимо, только. Конечно, раз всю ночь пробыла в известном месте…
После этих слов я до боли сжал кулаки. Горло перехватило от приступа злобы и жестокой обиды. Как ни странно, нам не пришлось долго ждать. Горничная провела нас в гостиную, сказав, что Анастасия Владимировна скоро позавтракает и выйдет к нам.
Пока мы ожидали Настю в гостиной, Митя сидел в глубоком кресле и делал вид, что рассматривает старинный портрет какой-то дамы, висящий в посеревшей от пыли нише, а я вышагивал по комнате и время от времени изучал дубовый шкаф с книгами. У Ланских оказалось и вправду много хороших и старинных фолиантов.
Внезапно мы услышали легкие шаги, и как по команде оба повернули головы в сторону двери. На пороге стояла Настя, одетая в домашнее платье. Это было довольно милое, почти детское платье из розовой бумазеи, накинутое на тело, словно домашний халатик. По вороту и рукавам тянулись лёгкие кружева цвета топлёного молока. У платья был свободный фасон, и было видно, что под ним нет никакого корсета. В нём Настя казалась чуточку полнее, чем в строгих платьях. Нет, это не была полнота в настоящем смысле этого слова. Сквозь теплую ткань проступали мягкие и плавные линии её девичьего тела. Когда я увидел её, то мне тут же захотелось обнять её талию и с силой прижать к себе. Я догадывался, что в этом платье её тело сохраняло всю теплоту и негу недавнего сна на пуховой перине.
Даже её лицо розовело от сна, а длинные волосы были небрежно заплетены в пушистую косу, перекинутую за плечо.
– Здравствуйте, мальчики! – с улыбкой произнесла она.
Меня поразило такое доброе и очень приветливое обращение – мальчики. Возможно, что в отсутствии Мадлен Настя чувствовала себя намного свободнее в общении с нами.
– А я только недавно проснулась, – произнесла она, подавив легкую зевоту.
А после она подошла ко мне и с тревогой посмотрела на мое лицо.
– Что с вами, Джордж? – ахнула она. – Где это вы умудрились так разбить себе нос и глаз?
– Катался с горки и упал, – ответил я невозмутимо.
– Эк, вас угораздило, – покачала она головой. – Вы обращались к доктору?
– Пустяки. Само пройдёт.
Она отошла в сторону и, присев на стул, снова изящно зевнула, блеснув белоснежными зубами.
– Вы поздно легли спать? – холодно спросил я, не давая себе отчета в том, что мой вопрос мог звучать весьма бестактно.
На удивление, Настя отреагировала на него спокойно и даже весело:
– Нет, я легла вчера около десяти, – ответила она и посмотрела на меня невинным взором изумрудных глаз, осененных темными стрелами ресниц.
– А вы ничего не путаете? – упорствовал я.
– В каком, помилуйте, смысле? – вдруг рассмеялась она. – Что с вами, Джордж? Вы сегодня как-то подозрительны. Вам приснился дурной сон? Или вам с утра кто-то испортил настроение? А может, вы так сильно ударились, когда падали с горки?
– Я-то как раз ничего не путаю, а вот вы…
– Георгий прекрати, – вдруг встрял Митя.
– Митрофан Алексеевич, а что это случилось с нашим Георгием Павловичем? – шутливо обратилась она к Мите. – Что-то он сегодня не в духе, или мне это только кажется.
– Наверное, вам кажется, Анастасия Владимировна, – учтиво отвечал Митя.
– Я вполне здоров, – не унимался я. – И даю себе отчёт в своих вопросах.
– Нет, вы объясните мне, господа, что же с вами приключилось?
– Не с нами, Анастасия Владимировна, а с вами…
– А что не так со мной? Я вполне в порядке, – улыбка исчезла с её милого лица, уступив место выражению крайнего удивления.
– Я смею предполагать, Анастасия Владимировна, что этой ночью вы ночевали не дома.