– Я? – она удивленно и совершенно искренне фыркнула и посмотрела на меня так, словно бы я нёс полную околесицу. – А где же, помилуйте, я могла ночевать?
– Мы видели вас этой ночью в салуне «Марципан».
– Где? – с улыбкой нахмурилась она и вдруг громко рассмеялась. – В каком еще «Марципане»?
– Джордж, прекрати, – пытался одернуть меня Митя.
Краем глаза я видел, как его круглое лицо сделалось багровым от стыда.
– Вы были этой ночью в «Марципане» и участвовали в бессовестном аукционе, – продолжал упорствовать я.
– Джордж, и всё-таки очень жаль, что вы не показались врачу. Видимо, вы сильно стукнулись головой, раз у вас возникли такие странные видения. Можете спросить у Мадлен или прислуги – вчера я весь вечер и всю ночь провела в своей комнате. Вечером я читала учебник по латыни и учила крылатые выражения. Нам на каникулы дали задание, выучить двадцать новых латинских цитат. А после читала роман Гюго и уже в десять я выпила стакан теплого молока и заснула.
Рассказав всё это, Настя невинно улыбнулась и развела руками.
– Милый Джордж, я всё-таки настаиваю на том, чтобы вы непременно посетили доктора. Мне совсем не нравятся ваши фантазии. Похоже, что у вас случилось нервное расстройство. А от него даже бывают галлюцинации, – она искренне вздохнула. – И катайтесь впредь аккуратнее. Голову надобно беречь.
– Благодарю вас, мадемуазель, за заботу, – уже не так горячо говорил я.
Мне показалось, что ныне я стал сомневаться в реальности вчерашних событий. А вдруг мне и вправду всё примерещилось, с ужасом подумал я. А вдруг я совершаю ужаснейший поклёп на невинную девушку.
Сначала я похолодел только от одной мысли, что всё, что я вчера увидел, могло быть лишь плодом моего больного воображения.
«Ну да, – лихорадочно думал я, – я ведь плохо сплю много дней кряду. А вдруг у меня была банальная галлюцинация, – рассуждал я. – Вдруг я желанный образ перенёс в самую скверную явь и нафантазировал себе чёрт знает что. Погоди, но я ведь там был не один, а с Митей. Интересно, а бывают ли у людей одинаковые видения? Нет, надо определенно заканчивать нюхать этот злой порошок, иначе он сведёт меня с ума».
После этого внутреннего монолога, я бегло посмотрел в сторону Мити и понял, что он тоже мучается от внезапно нахлынувших сомнений.
– Простите, сударыня, – произнёс я изменившимся тоном. – Возможно, мы обознались, и это были не вы, а лишь девушка, похожая на вас, Анастасия Владимировна.
– Может быть, – с царственной улыбкой отвечала она. – Хотя и это вряд ли…
– Что именно?
– В Москве нет девушки, похожей на меня. Я лишь одна в своём роде, – иронично хмыкнула она.
На мгновение меня чуточку повело, как в самый первый день нашего знакомства. Мне вновь показалось, что ныне со мною разговаривает не шестнадцатилетняя гимназистка, а опытная и довольно взрослая женщина – слишком уверенная в себе женщина.
– Да, несомненно, – тут же согласился я. – Во всей Московии нет второй такой красавицы.
– То-то же… Лечите голову, граф, – вновь хмыкнула она.
А после легко и непринужденно рассмеялась.
– Может, вы хотите чаю? – предложила Настя. – А то мы разговариваем столько времени, а я даже не предложила гостям угощение.
– Благодарю вас, Анастасия Владимировна, мы недавно из-за стола. Мы, наверное, пойдём по домам. Вам надо заниматься… А мы тут со своими глупостями… Значит, вы никуда не выходили в эту ночь?
– Помилуйте, граф, ну это уже не смешно, ей богу. Моя тетушка, аки Цербер, следит за каждым моим шагом. Она следит за тем, чтобы я вовремя ела, учила уроки и вовремя ложилась спать. У меня, господа, до сих пор ведь строгий режим, хоть мне уже шестнадцать, – с обидой в голосе произнесла Настя.
– Простите, Анастасия Владимировна, – бормотал я. – Видимо, нам действительно померещилось. Простите ради бога, – я приложил ладонь к груди и низко поклонился. – Разрешите откланяться?
Я посмотрел в сторону Мити. Его щеки пылали от стыда. Я думаю, что и у меня самого лицо выглядело точно так же. Анастасия не подала и виду, но суть нашего неудачного визита ныне состояла в том, что мы оба были посрамлены в своей глупой затее. Мне хотелось уйти от Ланских как можно скорее.
Перед тем, как нам покинуть дом этого семейства, мой взгляд случайно упал на овальное коридорное зеркало в венецианской бронзовой оправе, что возвышалось над дубовым полированным комодом. Рядом с зеркалом стоял флакон каких-то духов с пульверизатором, а рядом лежал пышный лебяжий веер. А вот из-под этого самого веера торчал уголок синей бумаги в красных конфетти. И именно этот клочок бумаги мне показался до ужаса знакомым.
Когда мы с Митей молча брели по расчищенной дорожке зимнего сада, я машинально оглянулся на дом Ланских и вдруг увидел в одном из окон лицо смеющейся Мадлен Николаевны. Я тряхнул головой и вновь посмотрел в сторону оконного проёма. Но там помимо цветка гераниума, более ничего не оказалось. Боже, подумал я, что со мною…
Когда мы вышли на Остоженку, я вдруг стал как вкопанный и схватил Митю за руку.
– Митька, я вспомнил, – осенило меня. – Это же та самая афиша!
– Какая афиша? – не понял он.