До дома я добрался далеко за полночь. А вернее – почти на рассвете. Когда я находился рядом с Анастасией, я терял счёт времени. Утром я наплёл жене о том, что моя деловая встреча слишком затянулась. И что мне пришлось вести своего компаньона в то самое «Cafe des Anglais». Что переговоры были довольно трудными. В общем, я нёс виртуозный бред и сам себе удивлялся, насколько органично я вру.
Надо ли говорить о том, что ровно в два часа пополудни следующего дня я был уже возле весьма солидного дома, расположенного недалеко от церкви Мадлен. Я сразу увидел мало примечательную и загадочную вывеску «Делоне-ателье». Ждать мне пришлось недолго. Анастасия приехала на своем шикарном фиате. А на месте водителя сидел тот самый Патрик, собственной персоной. Этот красавчик начинал уже порядком меня раздражать. Анастасия выпорхнула из авто. И я в какой раз уже подивился ее необычайно красивому и модному наряду. Она была одета в нежно бирюзовый плащ и довольно элегантную шляпку-клош. А ее роскошные волосы были вновь вольно распущены по плечам. В руках Анастасии была белая сумочка. Точно такого же цвета были и ее остроносые туфли на каблучке. Она выглядела столь изящно и в то же время броско, что многие прохожие провожали её глазами. От гордости за неё я даже на время позабыл об этом самом Патрике, который напоминал мне, то переросшего кудрявого купидона, то римского гладиатора. А впрочем, надо признаться в том, что этот красавчик смотрелся импозантно. И внешним видом весьма подходил Анастасии.
Она дала ему какие-то распоряжения. В ответ он кивнул. Фиат фыркнул и мягко покатил по мостовой. Настя улыбнулась мне очаровательной улыбкой и обняла меня. Я же был на седьмом небе от счастья. Я даже не чаял, что наступит день и час, когда эта богиня вот так вот запросто обнимет меня нежно при встрече. Обнимаясь, словно давние и близкие любовники, мы поднялись в бельэтаж и нажали на кнопку звонка. Двери открыл и шумно встретил нас, словно старых приятелей, Робер Делоне, тот самый основоположник модного тогда «орфизма». Позади него стояла молодая и довольно привлекательная женщина, его супруга Софья Делоне. Настя представила нас друг другу. А после нас повели через несколько гостиных комнат в меньшую, более уютную, обставленную роскошной, но весьма удобной мебелью. Вокруг было много цветов в разных вазах, стоявших на столах, столиках и тумбах и на полу. В этой комнате возвышалась арабская ажурная курильница, и из неё медленно вытекал и вился голубоватый дымок. Супруги Делоне стали показывать нам свои новые ткани, которые походили на настоящие произведения искусства. Настя сообщила Роберу и Соне, что я тоже художник. И наши разговоры плавно перетекли в область тем, связанных с живописью и модой. Сначала я весьма бурно участвовал в общем разговоре, а потом почти замолчал. Я пил, принесенный Соней чай с душистым печеньем, и с наслаждением следил за своей зеленоглазой нимфой. За каждым её жестом и движением. Особенно мне нравилось, когда она откидывала за спину тяжелые пряди померанцевых волос и бросала на меня взгляд, полный то нежного очарования и кротости, то лукавства и того самого превосходства, о котором, как мне казалось, я на время забыл.
Надобно сказать, что в самом начале наших встреч в Париже, Настя вела себя чуточку иначе, чем в том далеком 1900, в Москве. Теперь она казалась мне мягче и женственней. Я верил, что за года, проведённые в разлуке, она стала намного добрее, мудрее и чутче. Что она изменилась в лучшую сторону. По крайней мере, мне очень этого хотелось. От того я и верил в невероятное. И в то же время, мне казалось, что я позабыл нечто важное. Будто мою голову окутала некая странная амнезия, принёсшая мне временное забвение о всяких тревогах, страхах и печалях, связанных с моей рыжеволосой нимфой. На время я даже позабыл то самое имя, каким однажды нарек эту девушку психиатр по имени Михаил. Я напрочь забыл о его рассказах про коварство демонической Лилит. Ныне Настя являла собой образ чистого и прекрасного ангела – женственного и нежного. И я был безмерно счастлив.
Я сидел в глубоком кресле и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за её разговором с Сонечкой. Они обговаривали фасоны нескольких платьев и костюмов для Насти. В эти мгновения я представлял себе, что Настя моя жена, и от этих мыслей мне становилось горячо, тревожно и радостно. Стоит ли говорить о том, что я тут же оплатил Насте все её счета за дорогие коллекционные ткани и пошив нескольких модных костюмов. Я даже посчитал возможным переплатить Соне за особое усердие и внимательное отношение к своим клиентам. Хотя, признаюсь, что сумма, указанная в счёте, была просто астрономической. Моя супруга Александра всегда одевалась в модных парижских магазинах и ателье. Но ни один её счёт не был столь внушительным, какими были счета моей рыжеволосой богини.