– Мне уже пора идти, – сказала Настя, резко вскочила на ноги и хотела бежать, как вдруг к ее руке нежно прикоснулся Виктор, заставив тем самым остаться на месте.
– Куда же ты спешишь, моя красавица? – тихим голосом спросил он. – Неужели я чем-то обидел тебя?
– Нет, ничего подобного…Просто дел много, да и тетка ждет, – подбирая слова, сообщила Настя.
– Побудь со мной еще немножко, еще пару мгновений, – попросил он.
И Настя осталась. Виктор смотрел на нее со всей страстью, присущей влюбленному юноше и время от времени спрашивал:
– О чем думаешь, Настенька?
Стыдно было признаться, но думала Настя исключительно о Викторе. Голова у нее кружилась, когда он глядел на нее. Каждое прикосновение его заставляло щеки Насти вспыхивать с новой силой, но душа и тело все более желали этих прикосновений.
Так незаметно прошло еще несколько часов и Насте пришлось в спешке покинуть место встречи. Домой она не шла, а словно порхала над землей. Скажи ей кто из подруг раньше, что именно так себя чувствуют влюбленные девушки, она бы просто засмеялась. А теперь и сама ощущала волшебную силу любви.
Когда пришла ночь и Настя уснула, приснился ей очень странный сон, объяснения которому найти она не смогла. Снилось ей, что идут они с Виктором рука об руку к речке, к тому месту, где вода едва доходит до колен. По ту сторону реки на холме вместо деревьев ровным строем выстроились кресты да могилки. Печально так Насте стало, тоскливо на душе, но все равно следует она вперед, ведомая незримой силой. И вот уже перед ними расстелилась река. Ступает Настя в холодную воду, и делает шаг, второй. Только Виктор стоит на берегу и идти за ней не спешит. Настя оборачивается, смотрит на него и спрашивает:
– Витенька, ты что же, не идешь дальше со мной?
– Нет, – отвечает Виктор. – Рано мне еще туда идти.
И она обреченно продолжает свой путь, понимая, что вода становится все выше с каждой секундой, пока полностью не покрывает ее с головой.
Село, в котором жили Настя и Ада, имело дурную славу. Никто уже точно не помнил, с чего все началось, и наверняка слухи исказили достоверную информацию, но поговаривали, будто места здешние прокляты.
Земля, где жили сельчане, в своем первозданном виде сохранилась и по сей день. Жилая территория отделялась рекой от леса. И если можно было бы взглянуть вниз с высоты птичьего полета, то было бы видно, что река имела форму полумесяца. На западе река была шире и глубже, ближе к востоку она сужалась и становилась совсем мелкой. За рекой находился небольшой холм, на котором и начинался лес.
Древние славяне, населяющие эту землю, были язычниками и поклонялись своим богам. Здесь же, на этой территории, проживали великие колдуны и маги, которым боги послали невероятную силу. Они умели оборачиваться в животных, врачевать любые болезни и самое интересное – управлять временем. Но за все приходится платить, поэтому в один миг боги отняли все, что дали с лихвой, и все колдуны исчезли, оставив после себя лишь легенды да мифы. Говорят, будто похоронены они были в лесу и земля могла как одарить, так и погубить того, кто искал здесь источник невероятной силы.
Когда Настя и Ада приехали в село, то неоднократно слышали эту легенду, во всех мыслимых и немыслимых версиях от других детей и взрослых. Тетка же никогда не заводила речи об этом. Только один единственный раз она собрала Аду и Настю подле себя и сказала:
– Девочки, я знаю, что для вас значит лес. Ваша бабушка уважала лес и водила вас собирать травы и ягоды туда. Возможно, вы также сильно привяжетесь к нему. Я прошу вас только об одном – даже если вы пойдете в лес за рекой, не заходите далеко. И всегда идите туда, словно в гости к старому другу – с хорошими, добрыми мыслями и побуждениями.
Настя и Ада, конечно же, любили лес, и всегда негласно следовали правилу тети. И была в ее словах очень важная суть – приходили они туда всегда, словно к близкому другу за советом или просто хотели побыть в тишине, и каждый раз получали то, в чем искренне нуждались.
Другие, как дети, так и взрослые, боялись вступить на территорию леса, боялись потревожить старые кости, погребенные неизвестно где. Редко когда кто-то, кроме приезжих, мог смело находиться в лесной чаще. Эта была священная территория, покой которой нарушали лишь изредка по необходимости. Дровосеки на западной стороне леса рубили деревья, часть из которых сразу шла в дело, а часть скидывалась в воду до особой нужды.
Ада, за неимением подруг, всегда приходила излить лесу душу. Она садилась на землю, около старого дуба, закрывала глаза, и рассказывала о своих горестях, и редко когда говорила о счастье.
