Она сыграла на твоем ошибочном мнении о ней и использовала так же, как пользовалась всеми остальными лохами, которые подворачивались ей под руку. Ты, Джованни, был лишь один из многих! Ты был в бешенстве. Наверняка для нее было привычным делом раздвигать ноги перед первым встречным!
Только несколько недель назад, если бы кто-нибудь позволил себе оскорбить честь Сельваджи, как это теперь делал ты, ты бы забил его до смерти. И вот — какой неожиданный сюрприз! — именно ты обвинял Сельваджу в непорядочности. О какой чести можно было говорить, какие ценности могли быть у приспособленки, способной совершать такие гнусные поступки?
А эта ее ужасающая манера говорить человеку, что она его не любит, что ей нет до него никакого дела, и все это — в лицо собственному брату! Не было, значит, для нее границ в бесчестье, а ты, как болван, попался в сети! Ты знал-то ее всего ничего, она вообще могла быть какой-нибудь извращенкой, нимфоманкой! Не исключено? А в лучшем случае, просто шлюхой! Какая актриса-то, беспринципная приспособленка, а более всего — шлюха! Ты трижды подписался бы под определением, что она — редкая стерва.
К сожалению, вернувшись домой, ты первым делом увидел ее. Что ж, живя под одной крышей, хочешь не хочешь, а придется сталкиваться время от времени.
Твоя семья уже сидела за столом, ждали только тебя, а ты, едва поприветствовав их, жадно набросился на еду. Лишь однажды ты жалобно посмотрел на Сельваджу, а она даже не удостоила тебя взглядом. В какой-то момент тебе показалось, что под столом происходило некое движение, и ты инстинктивно поджал ноги. Тебе вовсе не хотелось никаких контактов, никаким способом. И вообще, она не смела больше ни обращаться к тебе, ни смотреть на тебя, ни тем более трогать, то есть именно то, что она пыталась делать в тот момент! Ты поднял глаза от тарелки и встретил ее, изумрудные.
— Что смотришь? — спросил ты грубо.
Твои родители, которые в этот момент живо обсуждали какие-то свои дела, прервались и непонимающе посмотрели на тебя. Она же не ответила, а продолжала спокойно есть как ни в чем не бывало. Ты решил промолчать и, не объясняясь, приступил к овощам.
После ужина ты сразу же пошел в свою комнату, чтобы не напороться на нее еще раз на втором этаже. Около полуночи кто-то тихо постучал в дверь твоей комнаты и вошел, даже не дождавшись приглашения. Наверное, она думала, что на нее основные правила уже не распространяются. Ты включил ночник на тумбочке и удостоверился, что это была она, как и следовало ожидать. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выжидательно посмотрела на тебя. Уже одно ее появление в твоей комнате раздражало тебя. После того как она позволила себе унизить тебя, она смела еще раз прийти к тебе, чтобы поглумиться.
— Уходи немедленно! — прошипел ты.
Но она не сдвинулась с места.
— Послушай, — начала она тихо.
— Я сказал,
— Ты забыл в моей комнате портмоне, — сказала она и положила его на стол.
— Очень хорошо. Оно все равно было пустым. Убирайся, я сказал.
— Джонни… — настаивала она.
— Пошла вон! — прорычал ты сдавленным голосом, чтобы не разбудить весь чертов квартал. И это сдавленное рычание возымело действие, потому что она испугалась, схватилась за ручку двери и, бросив на тебя беглый взгляд, вышла с понурой головой.
Она хотела, чтобы ты думал, что она удручена от своей собственной муры!
Рано утром ты уже собирался выйти из дома, чтобы направиться в бассейн, когда, бросив взгляд в гостиную, ты заметил там Сельваджу, сидящую на диване. Она сразу же поднялась и с улыбкой сделала шаг навстречу тебе.
— Пойдем? — спросила она, сияя от радости.
Ты тоже слегка улыбнулся, но больше по привычке.
— Пойдем куда, прости? — поинтересовался ты и, не дожидаясь ответа, направился к двери. Она последовала за тобой.
— В квартиру на улице Амфитеатра, куда же еще? — И она красноречиво посмотрела на тебя.
— Ты надо мной издеваешься? — спросил ты, в недоумении остановившись посреди коридора с большой спортивной сумкой в руке. Неужели она думала, что одной ночи достаточно, чтобы дать тебе выпустить пар и потом убедить вернуться к ней или чтобы тебе снова захотелось немного секса? Нет, дорогая, так дело не пойдет.
Она засмеялась тебе в лицо.
— Глазам своим не верю! — покачала она головой, прижимая пальчики к губам. — Ты еще сердишься за вчерашнее? Ну, что ж, в конце концов, это был просто сарказм, скажем так.
Твоей первой реакцией было желание просто ее обругать, но вместо
— Сельваджа, когда я признался тебе в любви, я не шутил. Из нас двоих только для тебя это игра. Ты действительно думаешь, что можешь использовать людей, как какие-то вещи? Не знаю, как у вас в Генуе, а здесь все обстоит по-другому, и я не стану потакать девчонке, которая не ценит меня. Прежде чем обратиться ко мне в следующий раз, сосчитай до ста, ладно?
