Анатомия чувств полностью

Ты смутился и, отвернувшись к своему окну, стал смотреть вдаль невидящим взглядом.

— Ребята, вы нам так и не рассказали, как прошел ваш вечер шоппинга! — вдруг встрепенулась мама, высвобождая такой поток энергии, какого хватило бы, чтобы долететь до Марса, и повернулась к вам. В тот момент вы оба смотрели в разные стороны, скрестив руки на груди.

— Но это было две недели назад, мама! — Сельваджа испепелила ее красноречивым взглядом.

Видя нежелание твоей сестры продолжать разговор, мама обратилась к тебе:

— Ну что-то же вы делали в тот вечер? Джованни, что ты молчишь?

— А что говорить? — ответил ты. — Прошвырнулись по магазинам и купили кое-что по мелочи. Кажется, Сельваджа обновила немного свой гардероб.

Тут ты посмотрел на восемнадцатилетнюю богиню, в надежде получить ее одобрение, но, как это ни больно признать, одобрения не последовало. Напротив, она и тебя испепелила взглядом, прежде чем отвернуться, еле сдерживая презрение, и ты окончательно пал духом.

Внутри тебя будто что-то оборвалось, ты замкнулся и замолчал. Похоже, мама это заметила, но ничего не сказала. Отец тоже молча наблюдал за всей сценой в зеркало заднего вида, как в камеру слежения, только без пленки.

11

В машине повисло напряженное молчание, но, к счастью, через минуту вы подъехали к ресторану, одному из лучших в этих краях. Ты даже не подозревал, что твои родители хотели организовать семейную вечеринку, но не стал протестовать. В конце концов ты чувствовал, что сможешь осилить праздничный ужин, хотя и был немного уставшим и весьма не в настроении, как можно было догадаться.

Как только отец справился с парковкой, Сельваджа вышла, не сказав ни слова, и, никого не дожидаясь, направилась прямиком в ресторан, оставив вас троих в легком недоумении. Отец почти сразу же последовал за ней, и вы с мамой оказались одни. Ты хотел спрятать сумку со всеми причиндалами для бассейна в багажник, и она вызвалась подождать тебя. Пока ты боролся со слишком объемной сумкой, погруженный в свои мысли, мама завела с тобой разговор.

— Ты должен простить ее, — сказала она тихо. — Сегодня она слишком раздражительна.

— Я это заметил, — ответил ты с сарказмом.

Ты чувствовал себя униженным, и это ощущение тебя крайне раздражало. Ты так много думал о ней, ты молился, чтобы увидеть ее снова, а она лишь мельком кивнула тебе с каменным лицом. Между тем, когда ей было что-то нужно от тебя, она сразу становилась покладистой: «Джон-Джонни!»

Ты закрыл багажник с плохо скрываемой досадой и пошел к ресторану вместе с мамой, которая еле поспевала рядом.

— Она не имеет ничего против тебя, — объясняла мама. — Когда она злится, то почти всегда по моей вине. А сейчас она злится, потому что с этим переездом будет видеться со своими друзьями очень редко. Ты же знаешь, как это у нас, у женщин, бывает.

— Да знаю, знаю, — отрезал ты.

Ты слишком хорошо знал, какими непредсказуемыми бывают женщины, но Сельваджа была той, которую ты хотел понять!

А она не была просто женщиной, она была своего рода колдуньей Морганой.

Отец заказал столик у окна. Вы сели. Родители расположились напротив друг друга, а ты напротив Сельваджи. Она начала молча изучать меню. Если бы в тот момент она послала тебя к черту, это расстроило бы тебя меньше, чем ее равнодушие.

Потом ты сделал свой выбор блюд и довольно долго слушал разговор родителей. Они перескакивали с одной темы на другую, так что в конце концов у тебя закружилась голова. Они больше казались старыми добрыми друзьями, чем бывшими супругами с парой эксцентричных отпрысков на иждивении, которые один день обожали друг друга, а на другой — терпеть не могли.

За ужином ты упорно молчал, если только тебя не спрашивали о чем-то. А вопросы по большей части были обыденными: об успехах в спорте, в школе, о друзьях. Потом разговор перешел на более серьезную тему — смертная казнь в Китае, но ты предложил поговорить о чем-нибудь более легком, поскольку обсуждение смертной казни казалось тебе не совсем уместным над дымящимся блюдом отменной домашней лапши с цикорием. И тогда разговор принял неожиданный оборот.

— Кстати, Джованни, а как насчет девушек? Как у тебя дела на этом фронте? — пафосно спросил с приторной улыбкой father Даниэле.

Ты испепелил отца взглядом, как бы давая понять, что из всех возможных тем только он мог выбрать именно эту, задать этот вопрос, когда Сельваджа сидела напротив тебя. Ты, наверное, зарезал бы его ресторанным ножом, если бы тот был достаточно острым.

— Да, вот именно! — вот и мама туда же. Как ей удавалось мгновенно переходить в восторженное состояние и переключать все внимание на себя? — Расскажи нам о своих новых победах! — Она даже наклонилась в твою сторону, поощрив дружеским толчком локтем, как если бы была твоей закадычной подругой.

Ты мельком взглянул на Сельваджу, которая, как тебе показалось, была куда более заинтересована тем, что лежало в ее тарелке. Ты на мгновение замешкался, потом загадочным тоном произнес:

— Ну, на самом деле кое-кто имеется.