Анатомия чувств полностью

Когда же разговор между родителями восстановился, ты попытался осторожно прощупать обстановку под столом, в поисках свободного пространства, буквально и аллегорически. Ты посчитал, что эти двое больше не рискнули бы продолжать подстольные игры. И когда уверенность в этом окрепла, ты решил сам поискать лодыжки Сельваджи. Но эта гадюка теперь убрала ноги под стул и сидела как ни в чем не бывало. Может быть, она упивалась тем, что заставляла тебя мучиться. Через некоторое время ты повторил попытку, нашел-таки ее лодыжку и дотронулся до нее, испытав при этом сильное возбуждение, но она тут же отдернула ногу. В конце концов ты не выдержал и, прежде чем принесли десерт, резко поднялся из-за стола — нервы ни к черту. Объяснив, что тебе нужно на свежий воздух, ты бысто вышел из ресторана.

На улице, недолго думая, ты закурил, высекая сноп искр из старой зажигалки Cartier. Ты глубоко затянулся, закрыв глаза и приложив ладонь к разгоряченному лбу. Ты пытался упорядочить тысячи мыслей, которые молнией проносились в твоей голове и исчезали в неведомых глубинах, увлекая за собой твой никчемный душевный покой.

Ты почувствовал себя лучше, но все равно продолжал курить «Camel» так, будто хотел втянуть в себя все ее нутро. Далеко в небе, окруженная вечерними сумерками, пульсировала прерывистая микроскопическая красная точка — самолет, беззвучно пересекавший по диагонали небесный свод над твоей головой. Ты следил за его траекторией, пока не почувствовал легкое прикосновение.

Ты резко обернулся и в крайнем удивлении обнаружил, что это была Сельваджа. Это она коснулась твоего плеча. Она, единственный источник твоего унижения.

— Извини, если я тебя испугала, — сказала она.

Ты жестом показал, что ничего страшного не произошло, и с силой выпустил дым из ноздрей.

— Я не знала, что ты куришь, — сказала Сельваджа.

— Значит, ты была пьяна в стельку в тот вечер… Вообще-то я курю иногда. А ты?

— Ну, знаешь, я не умею обращаться с алкоголем, — ответила она на этот раз немного смущенно.

— Да уж, — улыбнулся ты, вспоминая вечер, проведенный в «Prince». — Лучше скажи… Ты злилась на что-то в машине?

— Нет, а что?

— Мне так показалось.

— Вовсе нет.

— Ну, что-то все-таки тебя раздражало, ты странно себя вела.

— Вот еще. А если ты подумал, что я на тебя сержусь, то ты ошибался, дорогой Джонни, — засмеялась она и обняла тебя.

Ты попытался оттолкнуть ее, но слабо, и в следующее мгновение она прилипла к тебе, как присоска.

— Нет, я не могу на тебя сердиться, ты же мое сокровище! — воскликнула она.

Этого ты уже не мог стерпеть. Если она желала, чтобы ты мучился, пусть, но позволить ей высмеивать тебя при этом, нет уж, увольте! Ты оторвал Сельваджу от себя и долго и злобно смотрел ей прямо в глаза.

— Прекрати! — прошипел ты.

— Прекратить что? — удивилась она так, будто свалилась с небес.

Казалось, она действительно не понимала. Хоть ты и знал прекрасно, что за этим ангельским личиком скрывается хитрая гадюка, готовая ужалить тебя в любой момент, ты вдруг понял: что бы ты ни сказал теперь, она со своей фальшивой наивностью смогла бы опровергнуть любое твое обвинение. Например, даже тот очевидный факт, что она провоцирует тебя без причины. Она могла бы придумать миллион оправданий и в результате сделать из тебя палача, а из себя жертву и убедить тебя в этом!

Ваша мать стояла на пороге ресторана и просила вас вернуться к десерту.

Ты бросил на Сельваджу еще один полный ненависти взгляд и вернулся в зал, засунув руки глубоко в карманы джинсов, с единственным желанием съесть поскорее свой десерт, вернуться домой и проспать до утра. К сожалению, твое желание не входило в планы родителей. Как только вы снова уселись за стол, твой отец откашлялся и принял такой вид, будто собирался произнести речь.

— Ребята, — начал он, привлекая ваше внимание, — мама и я решили организовать сегодня этот ужин, чтобы сообщить вам приятную новость.

При этих словах мамина правая рука приблизилась к папиной и легла на нее.

— Мы решили, — продолжил он, — попробовать снова жить вместе. Кто знает, может, на этот раз у нас получится. Мы стали взрослее и мудрее, чем были в молодости… В общем, я считаю, что мы готовы к этому шагу.

«О да, чудненько!» — подумал ты, содрогаясь от одной мысли, что теперь придется жить вместе с Сельваджей. Боже правый, было невыносимо думать, что каждый день она будет терроризировать тебя. Ты как раз прикидывал, где бы взять силы, чтобы выдержать все это, как твой отец спросил:

— Ну, ребятки, что вы об этом думаете?

Ты и Сельваджа посмотрели друг на друга — оба с мастерски сыгранным равнодушным видом, ты мог бы за это поручиться.

— Прекрасно, — сказала она.

— Да, чудесно, — вторил ты невозмутимо, в то время как Сельваджа уже демонстрировала свою коронную фальшивую улыбку.

Да уж, прекрасно, нечего сказать. Проклятье. И мама, небось, снова беременна.

— Кроме того… — начала ваша мать после короткой паузы.

Ты выпучил глаза и мысленно стал молиться, чтобы это было не то, о чем ты только что подумал!