Врачи из скорой помощи закончили за меня операцию, зафиксировав трубку на шее мужа и наложив стерильную повязку. Мне же дико захотелось спать.
Я не заметила ни перепада давления, ни изменения положения самолета, ни звука выпускающихся шасси. Наш лайнер заходил на посадку, а я засыпала, сидя на корточках возле дивана, на котором в бессознательном состоянии, болтаясь между жизнью и смертью, с трубкой в горле лежал человек, без которого я больше не представляла свою жизнь.
Слезы облегчения обрушились на меня, как глоток свежего воздуха. Через несколько минут этот кошмар закончится. Сэм уже на месте с командой лучших врачей, а мне нужно поспать. Я довезла тебя, Рэй. Ты не умрешь в Греции, и твое тело не полетит через Атлантику в цинковом ящике в грузовом отсеке самолета. Я довезла тебя. Ты только живи, сукин сын! Только живи!
Часть I. Глава 30
Глава 30.
Я смотрела в иллюминатор самолета и улыбалась сквозь слезы. В паре сотен метров от нас стоял огромный серый «Хьюи», как мы, врачи, между собой ласково называем медицинский вертолет армии США «Белл UH-1Н «Ирокез»». Его огромные лопасти вращались с бешеной скоростью, поднимая в воздух целые пласты снега.
Снег. Я уже и забыла, что в Чикаго зима. Через взлетно-посадочную полосу к трапу самолета бежали три человека в медицинской робе. Двое катили носилки, а в третьем я узнала крепкую фигуру Сэма.
Он ворвался внутрь, словно ураган, сразу же начав раздавать указания бригаде врачей, и я тут же вспомнила, как мы работали в Чаде. Это был тот самый Сэм — стремительный, расчетливый, спасающий жизни. Я давно не видела его таким. Он закопался в бумажной работе, чаще носил галстук, нежели халат, реже стал держать в руках скальпель. Мне не хватало того, старого Сэма, хирурга с золотыми руками. И вот он передо мной — командует экипажем корабля, греческими парамедиками и врачами из клиники Раш. Я с трудом различала его слова, опомнившись только тогда, когда пара заботливых рук обхватила меня за талию, предварительно накинув на плечи пуховик. И вот я уже на улице, бегу к вертолету, оглядываясь на трап самолета, с которого спускают носилки с моим мужем. Если бы не эти сильные руки, которые поддерживают мое обессилевшее тело, я не смогла бы дальше идти.
Я посмотрела в лицо человека, который взял на себя роль моего спасителя, и обомлела — им оказался Джордж, тот самый «Джордж — Напомаженная задница», глава общей хирургии и мой чересчур явный поклонник. Почему — то, в эту секунду мне расхотелось называть его «напомаженной задницей», а чувство отвращения сменила благодарность.
— Джордж….
— Все будет хорошо, Линда.
Мы запрыгнули в вертолет, в котором уже стоял аппарат искусственной вентиляции легких (настоящий, с помпой и трахеальной трубкой), а двое врачей готовились принять больного на борт.
— Доктор Мейсон, — первый протянул мне руку для знакомства, — общая хирургия.
Я пожала руку и натянуто улыбнулась.
— А это доктор Линдси, гастрохирургия, — мужчина кивнул на молодую женщину, которая приветливо и тепло улыбалась мне. — Шеф сказал, что у пациента желудочно-кишечное кровотечение.
Звук крутящихся лопастей сильно заглушал наши голоса, так что приходилось кричать, чтобы быть услышанным.
— Да! — крикнула я. — Я думаю это аденома, которая проросла в желудочные вены!
— Дело плохо! — с сочувствием ответила доктор Линдси.
Мои веки тяжелели. Единственное, что еще удерживало мое сознание на плаву, это носилки с Рэем, которые, на мой взгляд, слишком медленно двигались через взлетно-посадочную полосу.
Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем его занесли на борт вертолета. Убедившись, наконец, что он в надежных руках, я облокотилась на стенку и провалилась в беспокойный сон. Мне снились пакеты с плазмой, трахеальные канюли и скальпели. А еще бело-голубые линии домиков на кальдере, Сэм с хлопушкой, и целующая меня Кэтрин Скайфилд. Бред сумасшедшего, который тринадцать часов считал вдохи и выдохи любимого человека.
Я открыла глаза и долго не могла понять, где нахожусь. Яркое солнце, пробивающееся сквозь окно, рисовало на бежевых стенах светлые полосы. Где-то в отдалении тикали часы. До боли знакомый звук. Я уже слышала это противное тиканье раньше. Точно слышала.
Я приподняла голову и огляделась, постепенно вспоминая утренние события. Стоило мне только вспомнить самолет, и Сэма, и Рэя на носилках, как все обрывочные воспоминания сложились в одну ясную картину — я в Чикаго, в клинике Раш, на четвертом этаже, в комнате для персонала с дурацкими тикающими часами.
Рэй! Господи, мой Рэй! Я вскочила, подбежала к умывальнику и несколько раз плеснула себе в лицо холодной водой. Затем бросила беглый взгляд на свое отражение в зеркале — спутанные волосы, фиолетовые круги под глазами, покрасневшие белки, дрожащие губы. Могло бы быть и хуже.
Я достала из своего шкафчика чистый халат, быстро накинула его на себя и вылетела в коридор.
— Добрый день, доктор Соул!
— С возвращением!
— Как отдохнули?
