Вот уж он натерпелся. Детская среда что у людей, что у ленсов - жестока. Над ним смеялись за человеческий акцент, повадки, которые он волей-неволей у родителей копировал. Как я уже упомянул, в районе-то они жили чисто ленсовском. Там людей только в информе и видали. И еще его родителей, которые своим рвением вызывали у соучеников Ниглона издевательский смех. А для ленса ведь союз однокашников - это все. Это круче семьи. Родители Ниглона этого понять не могли. Они, все-таки, при всей своей проленсовской стукнутости продолжали оставаться слишком люди. Понять его не могли, и помочь ничем не могли. Они, судя по всему, его искренне любили. Это, вообще, очень по-человечески, несчастных детей любить еще сильнее. Только ему от этого легче не было.
Так вот Ниглон сначала возненавидел родителей, из-за которых не мог быть как его соученики. Потом однокашников за их насмешки над ним и родителями. Потом опять родителей за то, что они люди, а не как все порядочные родители. Потом опять родителей за то, что те так изнасиловали собственную природу, что превратились в жалкие карикатуры на ленсов. А потом стал втихую книжки читать про человеческую культуру. Сначала ленсовские книжки читал. А потом, чтобы читать человеческие книжки, выучил ингл и френч. Вы понимаете? Ленс. В детстве. Выучил два человеческих языка. Да еще и втихаря, в тайне от родителей. Да и не только от родителей - вообще, от всех. Его же Наставники в утиль списали еще до окончания Периода Учения. Дали ему уровень, при котором только на самую никоквалифицированную работу можно пойти. И тут он в день Специализации возьми и выдай им по первое число - показал, что знает язык в совершенстве и человеческую культуру как настоящий человек.
У наставников случился шок. Вы же знаете, что среди мостов, специализирующихся на людях, ленсы-мосты на вес золота. Людей дочерта, там валом валят, да не нужны в таком количестве никому, а вот ленсов, так хорошо знающих человеческую культуру, особенности мышления - раз, два и обчелся. Так что ему экзаменаторы сразу такой уровень поставили, что на его характеристики как резко асоциального типа, данные Наставниками, особенно не обратили внимания. Гению можно быть с странностями. Вот так Ниглон стал мостом. Сначала мостом по людям. А потом и по другим расам.
Его сразу корифеи заметили. Сам Ригон взял в ученики. Тут наш парень вроде бы себя и нашел. Стал и востребованным, и уважаемым, и перспективы появились, и уже не он искал дружбы, а другие искали дружбы с ним. Может, все бы так и обошлось, если бы его родител не погибли в катастрофе. Причем, как погибли. Они полетели на флайере неадаптированной конструкции. Диспетчер недосмотрел, он просто не понял, что летят не ленсы, и пропустил неадаптированный флайер с человеком-водителем в плохую погоду. После этого записи их последнего полета раз Ниглон раз двести прокручивал. Сначала когда флаер стало заносить, их кшатрий отрубил автоматику. Ему двое других попробовали возразить, но он на них прикрикнул, и они замолчали, потому что в ситуации, близкой к боевой, команды кшатрия не обсуждаются. Понимаете? - кшатрия. А потом когда брахман заметил, что кшатрий, все-таки, что-то делает не то, он ему закричал, но на ленсе, так что тот не все понял. А когда кшатрий сам сообразил, и потянулся к нужной педали, на какую-то долю секунды опоздал. Потому что педаль-то под ленса сделана, а не под человека.
Так Ниглон лишился родителей. Собственно, единственных существ, которых он любил. И которые его любили не за его особые способности, и великие достижения, и перспективность, а просто так - как Пушистика Ниглона. С которыми он прожил единственные годы незамутненного счастья - первые восемь лет его жизни, когда были только они и он. И ни чужой ему детской своры, ни Наставников, которые очень быстро махнули на него рукой, ни окружающей чуждой и насмешливой среды обитания.
Он сказал, будто бы их последняя воля - быть похороненными на родине в Хьюмерике по человеческому обряду. И манхеттенским властям сказал, и кровным родственникам родителей, которые о них уже пятнадцать лет ничего не слышали. Скорее всего, он всем наврал, но ленсам даже в голову не пришло, что кто-то может фальсифицировать последнюю волю собственых родителей. А его новоявленные человеческие родичи не могли и подумать, что ленс может сам, по собсвтенной инициативе привезти кого-то хоронить в Хьюмиерике по человеческому обряду. Это слишком не укладывалось в их представления о ленсах.
И вот странное дело. То ли горе самого Ниглона выглядело уж слишком неподдельным, таким заметным даже на его заросшей зеленым волосом физиономии. То ли горе самих родителей его родителей. Но эти люди, до тех пор видевшие ленсов только издали или на экране, которые задолго до смерти детей оплакивали их как умерших после отъезда тех в Сумерки. В общем, они приняли Ниглона как своего. А он уже окончательно принял как своих их - родителей своих родителей, их родственников и соседей, все человечество.
