Громыко писал в мемуарах: «Сила советской внешней политики в том, что правда нашей страны более убедительна, чем все военные базы или армейские корпуса, на которые полагаются Соединенные Штаты Америки. Для того, чтобы наши идеи завоевали на свою сторону широчайшие массы, их не нужно подкреплять бряцанием оружия и организацией интервенций». Но при участии Громыко были приняты решения ввести войска сначала в Чехословакию, а затем в Афганистан.
Возглавивший в январе 1968 года Чехословакию Александр Дубчек абсолютно не походил на обычного партработника. Честный и простой человек. Начисто лишен авторитарности. Хорошо относится к людям. «Высокий, с интеллигентным лицом и фигурой царевича Алексея, нервный, подвижный, не то неуверенный в себе, не то с особой манерой обращения», – таким в марте 1968 года увидел руководителя Чехословакии заместитель министра иностранных дел Владимир Семенов.
Александр Дубчек искренне не мог понять, почему в Москве почти сразу насторожились. По мнению пражских лидеров, они не делали ничего, что пошло бы во вред советским интересам. Всего лишь отменили цензуру, разрешили людям говорить и писать то, что они хотят. Отказались от всевластия компартии и говорили о возможности многопартийных и свободных выборов.
Когда восставали восточные немцы, венгры или поляки, они ненавидели свою власть. А в Чехословакии власть и народ были заодно. Люди, которые тихо презирали коммунистическую власть, поверили в нее. Выяснилось, что восемьдесят процентов населения поддерживают новую политику коммунистической партии и безоговорочно стоят за социализм. Люди получили право свободно высказываться, исчезла цензура, и страна изменилась. Народ поверил Дубчеку. Впервые лидер компартии стал народным лидером.
Директор Института философии и социологии Академии наук Радован Рихта придумал формулу «социализм с человеческим лицом». Он включил ее в одну из речей, написанных для Дубчека. Эта привлекательная формула стала символом обновления, которое пытались осуществить Дубчек и его команда. Причем он сам никогда не сомневался в правоте социалистических идей, искренне отстаивал социалистические идеалы и был уверен, что его реформы служат социализму.
А Громыко получал из Праги тревожные телеграммы от своих людей. Посол в Чехословакии Степан Васильевич Червоненко считал происходящее в стране контрреволюцией. До войны он работал директором средней школы на Украине, ушел на фронт и был тяжело ранен при форсировании Днепра. В 1949 году окончил в Москве Академию общественных наук при ЦК партии. В Киеве новоиспеченного кандидата наук принял хозяин Украины Хрущев и предложил должность заведующего отделом науки и вузов республиканского ЦК. Летом 1956 года Червоненко избрали секретарем ЦК компартии Украины, в октябре 1959 года отправили послом в Китай.
Степан Васильевич попал в Пекин в трудные годы, когда стремительно ухудшались отношения с Китаем и к советским дипломатам стали относиться враждебно. В марте 1965 года в порядке компенсации за пекинские переживания он получил назначение в спокойную и комфортную Прагу…
Еще более радикальную позицию занимал второй человек в посольстве, советник-посланник Иван Иванович Удальцов, бывший подчиненный Андропова в отделе ЦК. Потом Удальцов стал заместителем заведующего единым идеологическим отделом ЦК. По словам одного из его коллег, «Иван Иванович был не просто ретроград, но воинствующий, стремившийся довести свои убеждения до каждого».
Удальцов очень рано стал настаивать на вводе советских войск в Чехословакию – в отличие от Червоненко. Вызванный в Москву на заседание политбюро весной 1968 года посол предупреждал:
– Если мы пойдем на такую меру, как ввод войск, без должной политической подготовки, то чехословаки будут сопротивляться и прольется кровь.
В перерыве Брежнев подсел к Червоненко:
– Если мы потеряем Чехословакию, я уйду с поста генерального секретаря!
