– Во внешней политике у нас разбирается лишь один товарищ Громыко.
Из их отношений исчезла прежняя приязнь. Тем более что если Брежнев на встречах с иностранцами мог только прочитать подготовленный ему текст и постоянно поворачивался к Громыко, ища у него одобрения, то Андропов не нуждался в помощи министра при общении с иностранными гостями.
Когда Брежнев забрал Андропова в ЦК, стало ясно, что больше всего шансов стать преемником у Юрия Владимировича.
Академик Чазов вспоминает, как 10 ноября 1982 года ему позвонил охранник Брежнева:
– Евгений Иванович, Леониду Ильичу нужна реанимация!
Приехав, Чазов увидел, что Брежнев скончался уже несколько часов назад. Так что Евгений Иванович задумался не о медицинских проблемах. Перед ним стояла сложная задача: кому первому из сильных мира сего доложить о том, что генерального секретаря больше нет? «Я прекрасно понимал, что прежде всего о случившемся нужно информировать Андропова, – рассказывал Чазов. – Он должен, как второй человек в партии и государстве, взять в свои руки дальнейший ход событий».
Решение академика Чазова было политическим. Кто первый приедет на дачу Брежнева – тот и наследник. Юрий Владимирович в сопровождении Чазова зашел в спальню, чтобы попрощаться с Леонидом Ильичом. «Андропов вздрогнул и побледнел, когда увидел мертвого Брежнева, – писал Чазов. – Мне трудно было догадаться, о чем он в этот момент думал – о том, что все мы смертны, какое бы положение ни занимали (а тем более он, тяжелобольной), или о том, что близок момент, о котором он всегда мечтал, – встать во главе партии и государства».
Смерть Брежнева Громыко перенес спокойно. Он не боялся за свое положение. Напротив, рассчитывал на повышение. Но Андропов наверх его не пустил, хотя сделал приятное предложение:
– Я, конечно, хотел бы, чтобы ты продолжал работать министром иностранных дел, но в то же время, если ты согласишься, предлагаю тебе занять пост председателя Президиума Верховного Совета. У меня нет сомнений, что все товарищи и на политбюро, и в Верховном Совете поддержат мое решение.
Громыко отказался.
Андропов искренне удивился:
– А я думал, тебе это предложение понравится.
Громыко объяснил потом сыну:
– Я знаю, пройдет два-три месяца после моего назначения на пост председателя, как Юрий Владимирович начнет крепко сожалеть о своем предложении.
Андропову понадобится этот пост для ведения международных дел, предсказывал Громыко. Так и произошло. Андрей Андреевич в порядке компенсации получил к посту министра должность первого заместителя главы правительства. Фактически это ничего не меняло, но Громыко все равно приятно было получить повышение.
Юрий Владимирович Андропов недолго руководил страной. Он оказался в больнице, откуда уже не вышел.
3 января 1984 года советского посла в Вашингтоне Добрынина пригласил государственный секретарь Джордж Шульц. Он поинтересовался самочувствием Андропова, объяснив, что ходят различные слухи. Анатолий Федорович уверенно ответил, что, насколько ему известно, генеральный секретарь продолжает заниматься государственными и партийными делами. Вернувшись в посольство, посол отправил шифротелеграмму Громыко.
Вечером 9 февраля 1984 года Андропов ушел в мир иной. На следующий день собрали политбюро.
– Нам надо решить два вопроса, – с трудом выговорил Черненко, – о генеральном секретаре ЦК и о созыве пленума.
Глава правительства Николай Александрович Тихонов сразу же предложил кандидатуру Черненко. Остальные поддержали.
– На заседание политбюро помощников не позвали, – рассказывал мне помощник Черненко Виктор Васильевич Прибытков. – Мы переживали, с ребятами в коридоре курили. Никто ничего не знал. Часа в три звонок Константина Устиновича: зайди. Захожу, он сидит один, пиджак снял, галстук ослабил, взгляд какой-то отрешенный. Потом: давай там, скажи ребятам, Вадиму Печеневу, напишите для меня текст, болванку для пленума. Сделал паузу и добавил – как для генерального секретаря.
С момента последней болезни Андропова именно в руках Константина Устиновича оказались рычаги управления страной. Он заменил Андропова, он работал с аппаратом. Партийный аппарат ориентировался только на второго секретаря. Приход к власти Черненко после смерти Юрия Владимировича был так же предрешен, как и утверждение самого Андропова генсеком после смерти Брежнева.
