– Не будет ли это форсированием событий, не отвечающим объективному положению? Ведь, насколько я знаю, врачи не настроены так пессимистично.
– Значит, не спешить? – переспросил с надеждой в слабеющем голосе Константин Устинович.
– Да! Спешить не надо, это было бы неоправданно.
А кто возглавит страну после Черненко? Этот вопрос многие тогда задавали себе.
Андрей Андреевич Громыко слишком долго просидел на Смоленской площади и рассчитывал на повышение. Из оставшихся в политбюро ветеранов он, пожалуй, был самым крепким. После смерти Андропова и Черненко Громыко считал себя наиболее достойным кандидатом на пост руководителя партии и государства.
Но Андрей Андреевич не пользовался любовью коллег по политбюро. Способность располагать к себе людей не входила в число его главных достоинств. И за спиной Громыко не стояло влиятельного землячества, мощного клана, который бы его поддержал. Он избирался в Верховный Совет СССР от разных областей Белоруссии, но редко бывал на родине. И земляки его нечасто беспокоили.
Рассказывают, что, когда в 1978 году его попросил о помощи в газификации и прокладке дорог первый секретарь Ветковского райкома партии (Гомельская область) Леонид Новоселов, Громыко произнес укоризненно:
– Где же вы до сих пор были? Никто ко мне не приезжал.
Считаные выходцы из Белоруссии пробивались в высший эшелон власти. Ни у одного из них карьера не заладилась.
Членом политбюро и первым заместителем главы союзного правительства был Кирилл Трофимович Мазуров, переведенный в Москву с поста партийного руководителя Белоруссии. Но в ноябре 1978 года его «по состоянию здоровья и в связи с его просьбой» вывели из состава политбюро и отправили на пенсию.
Вместо него в политбюро ввели другого первого зама – Николая Александровича Тихонова, хотя тот был почти на десять лет старше Мазурова. Но Кирилл Трофимович не являлся брежневским человеком, а с Тихоновым Леонид Ильич дружил еще с Днепропетровска. Стало ясно, кого готовят Косыгину в сменщики.
Говорили, будто кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС и первого секретаря ЦК компартии Белоруссии Петра Мироновича Машерова ждет перевод в Москву и он войдет в состав высшего руководства. В реальности Брежнев таких планов вовсе не строил. А 4 октября 1980 года Машеров погиб в автомобильной катастрофе под Минском вместе со своим водителем и охранником.
Андрей Андреевич старался быть в центре событий.
Московский партийный работник Юрий Анатольевич Прокофьев вспоминал:
Бывший председатель КГБ Крючков описал телефонный разговор с Громыко в январе 1988 года. Андрей Андреевич вспоминал Андропова, Устинова… Заметил, что, наверное, скоро уйдет на пенсию:
– Боюсь за судьбу государства. В 1985 году, после смерти Черненко, товарищи предлагали мне сосредоточиться на работе в партии и дать согласие занять пост генерального секретаря ЦК КПСС. Я отказался, полагая, что чисто партийная должность не для меня. Может быть, это было моей ошибкой.
Сыну Андрей Андреевич говорил, что на пост первого человека не претендует:
– Не за горами мое восьмидесятилетие. После перенесенного, как мне сказали врачи, «легкого инфаркта», да еще при аневризме, да еще после операции на предстательной железе, думать о такой ноше, как секретарство, было бы безумием. Учти, у меня нет своей партийной или государственной базы, не говоря уже о военной, чтобы побороться за этот пост. Да и не хочется… Гришин, Романов, Горбачев – вот они будут претендовать.
Дочь Андрея Андреевича рассказывала:
