Андрею Андреевичу предстояло быстро освоиться среди ушлых московских чиновников. Он понимал, что следует быть крайне осторожным. Ему было не привыкать.
Его дочь рассказывала:
Зато в те скудные времена ему и его семье не приходилось думать ни о хлебе насущном, ни о пополнении гардероба. Быт высших чиновников был устроен максимально комфортно: просторная квартира (когда почти все горожане теснились в коммуналках), персональная машина с водителем, путевки в санатории и дома отдыха.
Как чиновнику высокого ранга, Громыко и его семье позволили пользоваться медицинскими учреждениями Лечебно-санитарного управления Кремля. Ему вручили номерную медицинскую карточку с фотографией и за подписью начальника Лечсанупра. В карточке указывались имя, фамилия, место работы и должность, дата рождения, а также номер истории болезни. Отдельная страничка – для членов семьи с указанием степени родства, возраста и номера истории болезни. На карточке значились правила пользования поликлиникой для начальства: «Медкарточка действительна только для лиц, в ней перечисленных, и передаваться другим не может. Передача медкарточки лицам, не вписанным в карточку, влечет за собой лишение права пользования медпомощью в Лечсанупре Кремля. При перемене места работы медкарточка должна быть немедленно перерегистрирована в Лечсанупре Кремля в бюро учета, тел. К 4-16-74 (ул. Коминтерна, 6)… Несообщение о перемене места работы в 3-дневный срок влечет за собой снятие с медобслуживания».
Спецполиклиника с больницей располагалась в трехэтажном здании на улице Грановского (ныне Романов переулок). Там же, на Грановского, существовала так называемая столовая лечебного питания – закрытый распределитель продуктов. В нее допускались крупные кремлевские чиновники и немногие старые большевики. Они не столько обедали, сколько запасались любыми продуктами, которые нельзя было купить ни в одном другом магазине, по символическим ценам.
В будние дни вечером улица Грановского заполнялась черными авто. Высшие чиновники заходили в столовую с озабоченным видом, а выходили с большими свертками, упакованными в плотную желтую бумагу и перевязанными бечевкой.
Лишенный высокой должности недавний начальник едко заметил в своем кругу в том самом 1948 году, когда Громыко вернулся в Москву:
– Посмотри на лица людей, выходящих из «кремлевки», когда идешь по улице Грановского. Они все одинаковы. Возник биологический тип.
К моменту возвращения Андрея Андреевича из Белоруссии привезли его мать Ольгу Евгеньевну. Она болела. Рассчитывали на московских врачей.
Громыко:
Работа в Министерстве иностранных дел в те времена была физически очень тяжелой, вспоминал будущий председатель КГБ, а тогда молодой дипломат Владимир Александрович Крючков. Уходили с работы в два-три ночи, начальство засиживалось до утра. Но днем делали перерыв на пару часов – пообедать и отдохнуть. Разрешить уйти пораньше мог только высокий начальник – и то, если что-то случилось.
