1 октября американцы вышли к 38-й параллели. Армия Ким Ир Сена, охваченная паникой, развалилась. Американцам открылась дорога на Пхеньян, который северные корейцы, отступая, сдали без боя.
Советский посол Терентий Фомич Штыков доложил в Москву: «Проведена эвакуация из Пхеньяна правительственных учреждений и дипломатического корпуса. Население массами покидает Пхеньян и уходит на север. В связи с непрерывными бомбардировками и продвижением лисынмановских и американских войск настроение населения подавленное. Наблюдается растерянность и бесперспективность как среди населения, так и в правительственных кругах. Среди населения, в армии и даже среди руководящих работников распространены разговоры о том, почему Советский Союз не помогает Корее всеми своими вооруженными силами, в частности штурмовиками, в то время как США помогают Ли Сын Ману. Корейские офицеры заявляют, что им нужны не советы, а реальная помощь».
Советский Союз и Соединенные Штаты тщательно избегали прямого столкновения, но это не всегда удавалось. 9 октября 1950 года без пятнадцати одиннадцать вечера Громыко позвонил американскому послу Кэрку и просил приехать через час, потому что должен вручить ему ноту. Посол объяснил: у него грипп, и он в постели. Андрей Андреевич согласился принять советника-посланника Уолворта Барбура по поводу обстрела советского аэродрома в Приморье американскими самолетами. Громыко вручил Барбуру ноту советского правительства: «8 октября в 16 час. 17 мин. по местному времени два истребителя военно-воздушных сил США типа “Шутинг-Стар” (F-80) грубо нарушили государственную границу СССР и, подойдя на бреющем полете к советскому аэродрому, расположенному на берегу моря, в районе Сухая Речка в 100 километрах от советско-корейской границы, обстреляли аэродром из пулеметов».
Отказ советских представителей участвовать в заседаниях Совета Безопасности ООН открывал американцам возможности контригры. «Послушав содержание ноты, – записал Громыко, – Барбур заявил, что он не может ее принять, так как с этим вопросом необходимо обращаться в Организацию Объединенных Наций, поскольку в районе Кореи действуют вооруженные силы Объединенных Наций. Я указал на абсолютную необоснованность доводов Барбура. Я подчеркнул, что в ноте советского правительства речь идет о провокационном обстреле советского аэродрома самолетами военно-воздушных сил США, а не какими-то иными самолетами».
Советник-посланник, тем не менее, отказался принять ноту. Подчиненные Громыко знали, что делать: ее тотчас отвезли в американское посольство и сдали как почту. 10 октября посольство вернуло ноту в экспедицию МИД. Такой была дипломатия того времени…
Но советник-посланник Барбур, тем не менее, рекомендовал Государственному департаменту провести тщательное расследование. В конце концов в Вашингтоне признали вину и выразили готовность компенсировать нанесенный ущерб. В письме генеральному секретарю ООН 19 октября 1950 года правительство США признало, что это стало «результатом аэронавигационной ошибки и плохого расчета… Командир данного авиационного соединения смещен, и предпринимаются соответствующие меры в целях наложения дисциплинарного взыскания на двух виновных в этом летчиков».
А в Вашингтоне шла дискуссия – остановиться на 38-й параллели или продолжать войну, чтобы окончательно разгромить северокорейскую армию? И американцы, в свою очередь, совершили крупную политическую ошибку: приблизились к китайской границе.
Мао Цзэдун решил, что Соединенные Штаты намерены не только захватить весь Корейский полуостров, но и вторгнуться в Китай, чтобы его свергнуть. Он предпочел не ждать, пока американцы разгромят Ким Ир Сена и возьмутся за него самого, и приказал армии вступить в дело.
3 октября глава китайского правительства Чжоу Эньлай пригласил посла Индии и попросил передать Соединенным Штатам, что если войска ООН пересекут 38-ю параллель, то Китай придет на защиту Северной Кореи. В Белом доме легкомысленно пропустили мимо ушей эти предупреждения.
18 октября первый отряд китайских войск, названный добровольческим, перешел через реку Ялуцзян. 21 октября китайцы вступили в боевые действия. Атака ста пятидесяти тысяч китайских «добровольцев» была настолько неожиданной для американцев, что они в панике отступили на юг, подрывая железные дороги.
