14 ноября 1949 года политбюро приняло решение о чекистском обслуживании аппарата Министерства иностранных дел: «В связи с тем, что работники министерства иностранных дел по роду своей службы поддерживают связь с иностранцами, считать необходимым возложить на МГБ чекистское обслуживание аппарата МИД».
– У нас совсем не было ощущения, что мы участвуем в важном государственном деле, – говорил мне Всеволод Ежов, – напротив, мы занимались какими-то мелкими делами. Вопрос о выплате польскому крестьянину компенсации за то, что на маневрах советский танк разворотил ему забор, решался подписью Сталина.
Руководители министерства тоже особыми полномочиями не пользовались. Но Громыко был у вождя в фаворе. В 1952 году Андрея Андреевича впервые избрали делегатом партийного съезда. В нарушение устава съезды не собирали много лет. Предыдущий ХVIII съезд состоялся еще в марте 1939 года.
ХIХ съезд открылся 5 октября 1952 года, в воскресенье, в семь часов вечера. Вступительную речь произнес Молотов, которого не слишком осведомленное население страны по-прежнему считало вторым человеком после Сталина. Вячеслав Михайлович и предположить не мог, какой неприятный сюрприз ожидает его после съезда.
Молотов попросил почтить память умерших товарищей. Напомнил о враждебном капиталистическом окружении, о том, что империалистический лагерь готовит новую мировую войну, но успокоил делегатов:
– Наша партия пришла к ХIХ съезду могучей и сплоченной, как никогда.
И закончил словами:
– Да живет и здравствует многие годы наш родной, великий Сталин!
Все выступления на съезде завершались здравицами вождю. Делегаты автоматически поднимались и аплодировали. Речи были на редкость серыми и скучными, ни одного живого слова. Сидевшие в зале следили, кому и когда предоставляют слово (это свидетельствовало о положении в иерархии власти), кого критикуют и кого хвалят.
Сталин, уже физически ослабевший, отказался делать основной доклад. Отчет ЦК вместо него прочитал Георгий Маленков. Он был одновременно и секретарем ЦК, и заместителем председателя Совета министров, в аппарате воспринимался как заместитель Сталина. Он подчеркнул возрастающую опасность со стороны Запада:
– Мы оказались бы безоружными перед лицом врагов и перед опасностью разгрома, если бы не укрепляли наше государство, нашу армию, наши карательные и разведывательные органы.
Маленков говорил не только о фантастических успехах родной страны, но и о бедственном положении Запада, об обнищании американских трудящихся, о падении покупательной способности доллара, о росте дороговизны и снижении заработной платы.
Директивы по пятилетнему плану развития народного хозяйства доложил заместитель главы правительства и председатель Госплана Максим Захарович Сабуров.
Намеченные изменения в уставе партии изложил Никита Сергеевич Хрущев. Изменили название. Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков) решили впредь именовать Коммунистической партией Советского Союза. Договорились созывать съезды раз в четыре года, пленумы ЦК – раз в полгода, а от всесоюзных партийных конференций отказаться. Политбюро преобразовали в Президиум ЦК, а Оргбюро перестало существовать: для ведения текущей работы достаточно и Секретариата ЦК.
Растущий партийный идеолог Михаил Андреевич Суслов порадовался успехам народного образования в Советском Союзе и информировал делегатов о глубоком кризисе за океаном, где трудящихся держат в «темноте и невежестве»:
– В Соединенных Штатах Америки насчитывается свыше десяти миллионов неграмотных; около одной трети детей школьного возраста не учится. Что касается среднего и в особенности высшего образования, то оно является монополией правящих классов и недоступно детям трудящихся.
Сталин все-таки выступил – коротко – в последний съездовский день, на вечернем заседании 14 октября. Вождь поблагодарил братские партии за поддержку и обещал, в свою очередь, помогать им в дальнейшей «борьбе за освобождение».
Андрея Андреевича Громыко избрали кандидатом в члены ЦК, это был переход в высшую лигу.
16 октября на первом пленуме нового состава ЦК предстояло избрать руководящие органы – Президиум (вместо политбюро) и Секретариат ЦК. Стенограмма пленума, к сожалению, не велась. О том, что в тот день происходило в Свердловском зале Кремля, известно лишь по рассказам участников пленума. В деталях они расходятся, но главное излагают одинаково.
Начало пленума не предвещало никаких неожиданностей. Новенькие члены ЦК встали и зааплодировали. Сталин махнул рукой и буркнул:
– Здесь этого никогда не делайте.
На пленумы ЦК обычные ритуалы не распространялись, о чем новички не подозревали. Маленков сразу же предоставил слово вождю. Сталин в сером френче из тонкого коверкота прохаживался вдоль стола президиума и говорил:
– Итак, мы провели съезд партии. Он прошел хорошо, и многим может показаться, что у нас существует единство. Однако у нас нет такого единства. В партии глубокий раскол. Я должен доложить пленуму, что в нашем политбюро раскол. Антиленинские позиции занимает Молотов.
В зале воцарилась мертвая тишина. Сталин продолжал:
