Заведующий отделом ЦК КПСС (и тоже посол в Англии) Леонид Митрофанович Замятин, работавший с Вышинским, сам человек далеко не мягкий, называл его человеконенавистником. Замятин рассказывал мне, что после устроенных Вышинским разносов на заседаниях коллегии людей выносили с сердечным приступом.
Михаил Степанович Капица, который со временем станет заместителем министра иностранных дел, вспоминал: «Вышинский жесточайшим образом наказывал работников за любой промах. Например, мог уволить с работы за одну опечатку, которую автор записки проглядел. Его в МИД звали Ягуаром Ягуаровичем. Меня Ягуар не трогал, относился корректно и даже подвозил на своей машине до Москвы, когда за городом устраивались приемы».
Владимир Ерофеев, который работал с Вышинским, рассказывал:
– Во время коллегии он часто говорил мне: вызовите такого-то. Я передаю секретарям, они звонят и просят сотрудника зайти. Пока тот дойдет до зала заседания коллегии, Вышинский уже забыл, зачем звал его, и спрашивает у меня шепотом: не помните, какой у меня был к нему вопрос? А я же не знаю… Вышинский махнет рукой: а, ладно, и начинает просто так распекать, вспоминая реальные и мнимые промахи. И доволен – не зря вызывал!
В прежние времена Вышинского хотя бы Молотов иногда одергивал, а кто рискнет возразить кандидату в члены Президиума ЦК? Правда, известный дипломат Олег Александрович Трояновский рассказывал мне, что однажды министра мастерски отбрил заведующий экономическим отделом министерства Владимир Сергеевич Геращенко (отец будущего банкира). Вышинский очередной разнос закончил такими словами:
– Вы ничего толком и не можете, вы только детей умеете делать!
У Геращенко действительно было много детей, и он вдруг резко ответил:
– А у вас, Андрей Януарьевич, это плохо получается, вот вы и злитесь.
Вышинский растерялся…
Министр иностранных дел, барин и сибарит, любил жизнь во всех ее проявлениях. Он мало пил, вечерами гулял на даче, но питал слабость к женщинам. В МИД у него была одна дама пышных форм, которая в конце концов стала решать все кадровые вопросы. Дипломаты перед ней унижались.
При этом он оставался одиноким человеком. Из близких людей – только жена и дочь. Никаких друзей. Впрочем, чему удивляться? В те времена все было относительно – сегодня друг, завтра враг. Какие уж тут друзья!
Если бы Андрей Януарьевич пробыл на посту министра подольше, он бы вообще убрал Громыко с дипломатической службы…
Перед отъездом в Лондон Андрей Андреевич получил аудиенцию у вождя. Сталин принял сразу трех новых послов. Помимо Громыко – Александра Семеновича Панюшкина, которого из Вашингтона переводили в Пекин, и Георгия Николаевича Зарубина, назначенного послом в США.
Панюшкин совмещал дипломатическую работу с разведывательной, а Зарубина, выпускника текстильного института, взяли на дипломатическую работу в 1940 году. Работу за границей он начал с Канады. После Вашингтона станет заместителем министра, как и Громыко.
Что вождь объяснял своим дипломатам?
Сохранилась запись:
