Повторюсь: еще до войны, когда Туполев в своей «шарашке» конструировал самолет 103-У (будущий Ту-2), ему и его коллегам говорилось: будет самолет – будет вам и свобода. Но работы затягивалось. Не все верили и в освобождение. Андрею Николаевичу пришлось обратиться к коллективу:
«Нас не информируют, нам приказывают, однако только осел может не видеть, что дело идет к войне. Не менее ясно, что никто, кроме нас, спроектировать нужный стране бомбардировщик не может. Вероятно, я буду прав, если скажу, что мы любим свою Родину не менее других и, наверное, больше, чем те, кто нас собрал сюда. Условия трудные, а если отрешиться от личных огорчений и взглянуть шире – трагические. И, понимая все это, я ставлю перед вами задачу, которую никто, кроме вас, не выполнит. А вы – я знаю, что вы выполните, на то вы есть вы.
Мы должны вложить в 103-У максимум своих способностей и знаний, больше того, максимум таланта. Давайте в последний раз сожмем зубы и решим эту задачу. Времени у нас в обрез, но надо успеть. В этом залог освобождения, нельзя нам в войну оставаться арестантами, нельзя воевать в цепях».
В этом обращении А. Н. Туполева к коллективу самым главным являлось четкое ощущение приближения войны. После этого собрания туполевцы работали на подъеме и допоздна.
Л. Л. Кербер воспроизводит слова Туполева той «арестантской» поры: «Конечно, просчеты были, – повторял Туполев, в очередной раз размышляя над тем, что произошло с ним и его прежними проектами. – А ты думаешь, у Митчелла, Фоккера, Мессершмитта их не было? Ну да ладно, стоишь и утешаешься: “Прости им, ибо не ведают, что творят”. – И тут вновь взрывалась обида: – Нет, нельзя им этого простить, нельзя! Я верю, что все это станет гласным, и даже на моей жизни».
Поздней осенью 1940 года самолет «103» был готов для пробного полета. Испытания проводились в НИИ ВВС в Чкаловском, куда доставлялись и авиаконструкторы. Ту-2 показал скорость 643 км. Это по тем временам была фантастическая цифра. Такая скорость делала самолет практически недосягаемым для истребителей. «Надо было видеть лицо старика в этот момент. Радость, гордость и такое озорное мальчишеское “знай наших!” сияли на нем», – вспоминали его коллеги.
За создание самолета арестованным специалистам была обещана свобода. Но после испытаний Ту-2 от них потребовали доработать машину: перенести место штурмана в кабину летчика, увеличить емкость баков и предусмотреть еще одну стрелковую точку. Туполев был вынужден подыскивать слова, чтобы мотивировать коллег на дальнейшую работу в неволе. Он напомнил, что дело идет к войне и родине нужен этот бомбардировщик. Но второй самолет подвел двигатель.
На испытаниях весной 1941 года машина разбилась, погиб один из пилотов. Пришлось разрабатывать третий вариант самолета с другим двигателем.
Тут упал духом даже оптимист Туполев. Но руки не опустил. Он отвечал не только за себя, но и за весь свой коллектив, который его не подвел. Начальник тюрьмы Г. Я. Кутепов пообещал Туполеву, что после сборки самолета 103-В всех заключенных непременно отпустят.
«Григорий Яковлевич, не надо, – ответил Андрей Николаевич грустно. – Мы прекрасно понимаем, не все зависит от вас. Передайте своим руководителям, что новую модификацию мы сделаем, но скажите им также, нельзя обманывать людей бесконечно, даже заключенные должны во что‐то верить». Самолет 103-В в коллективе туполевцы прозвали «Верой».
Через месяц после начала войны, в конце июля 1941 года, Туполев был освобожден, а завод с арестантами в те же числа эвакуировали из Москвы в Омск. Авиаконструктор приехал туда в августе и привез с собой решение об освобождении своих коллег. Дорабатывали самолет уже вольные люди.
В соответствии с протоколом № 9 от 19 июля 1941 года заседания Президиума Верховного Совета СССР А. Н. Туполев и большинство тех, кто находился с ним в заключении, освобождались.
Освобождение предваряло письмо Берии с резолюцией Сталина на первом листе красным карандашом: «Т-щу Берия. Согласен. И. Сталин».
