Дружеские отношения двух генеральных конструкторов проявлялись не только в работе. Вспоминается, как в часы отдыха Андрей Николаевич любил подтрунивать над Артемом Ивановичем, когда тот рыбачил на озере на одном из полигонов и старался выловить бреднем побольше карасей и раков, а потом давал кулинарные советы по приготовлению ужина. Запомнился и 80-летний юбилей А. Н. Туполева, когда Артем Иванович зачитывал приветствие от друзей-армян, которые в шутку считали Андрея Николаевича своим соотечественником и называли его Туполяном»[106].
Вождь мирового пролетариата В. И. Ленин обращался к российским трудящимся: «Берет верх тот, у кого величайшая техника, организованность, дисциплина и лучшие машины…»[107] Эти слова Ильича служили для Туполева призывом к созданию «лучших машин». Он ведь не забывал, с чьего благословения началась его карьера. И он всю жизнь работал вдохновенно и на результат. Хотя экспериментальных моделей у него было достаточно. Но это тоже результат.
Много уже писалось, что Туполев обладал удивительной творческой интуицией и мог угадывать некоторые предстоящие моменты развития авиации. При этом сам Андрей Николаевич утверждал: «Информация – мать интуиции».
Туполев вспоминал: «Как у конструктора, пространственное представление у меня хорошее. Началу работы всегда предшествует образ того, что хочу создать: без этого начинать работу нельзя. Нужно видеть то основное, что становится предметом конструктивной разработки».
Это именно так, ведь его считали не только легендарным авиаконструктором, но энтузиастом-первопроходцем, создавшим с коллегами сотни революционных конструкций боевых и гражданских самолетов, подвижником внедрения авиадвигателей на торпедных катерах, соавтором аэросаней, вдохновителем авиаоружейников…
Л. Л. Селяков, к примеру, не очень одобрял стиль работы и методы выполнения заказов Туполевым: «Стиль работы А. Н. Туполева, имеющий много общего с любимой поговоркой Наполеона: “on s’engage et puis on voit” – “главное ввязаться в драку, а там посмотрим”, в сочетании со страстным желанием быть “Первым”, а что дальше неважно, плохо служат делу прогресса…»
Совсем иные оценки у других авиационных экспертов и создателей российской авиации. Летчик-испытатель М. М. Громов оценивал Туполева еще и с государственных позиций, с позиций научного подхода (Громов был не только летчиком-испытателем, практиком, он был еще профессором):
«Только А. Н. Туполев, мудро предвидя роль науки в определении надежности самолета, организовал свое конструкторское бюро на базе ЦАГИ, из-за чего его самолеты выгодно отличались от других своей надежностью. АНТ – это самая надежная фирма, особенно в то время, самая солидная и передовая. Я горжусь тем, что был у Андрея Николаевича Туполева шеф-пилотом, начиная с 1930-х годов, а до этого испытывал много его самолетов в НОА…
Это – человек солидный, вникающий до конца в любое слово летчика. И уж если он скажет свое обычное резонное “Спукойно”, то это значит, что с его стороны сделано все, что только его голова и совесть могут сделать в данном случае. Полетав на его самолетах и поработав с Андреем Николаевичем, не захочется летать ни на каких других. Этот одареннейший человек не только сумел собрать вокруг себя самых порядочных и самых талантливых людей и организовать дело с размахом и дальновидностью, но и всегда помогал людям, попавшим в беду или тяжелое положение, всегда обращался с людьми так, что на всю жизнь снискал к себе уважение и любовь.
С летным трудом, созданием новых типов авиационной техники теснейшим образом связано учреждение под названием ЦАГИ (Центральный аэрогидродинамический институт). Не могу умолчать о нем. Единственным источником научного авиационного прогресса был и остается ЦАГИ.
Однако влияние даже такого крупнейшего представителя ученого мира, как М. В. Келдыш, не смогло и не обеспечило тех успехов, которые можно было ожидать от этого светлого сияния на всем фоне организации авиационного прогресса. Сосредоточению на прогрессивно-научной работе мешало отвлечение на устранение появлявшихся недостатков в повседневной авиационной жизни (например, в серийном производстве). Это явление далеко не походило на прикладное применение фундаментальной науки для продвижения вперед. ЦАГИ работал по методу, описанному в басне И. А. Крылова: “У мужика, большого эконома, хозяина зажиточного дома, собака нанялась и двор стеречь, и хлебы печь, и, сверх того, полоть и поливать рассаду…” Это произошло потому, что ЦАГИ был низведен в ведомственное подчинение.
ЦАГИ – это государственное сокровище. Авиационный авторитет должен быть основан на науке и профессиональной квалификации людей. Только в этом случае наша авиация может быть организована гармонично, т. е. в соответствии с требованиями современного уровня технической оснащенности и подготовленности кадров. Прикладное научное творчество ЦАГИ – это внедрение в новую авиационную технику, в первую очередь – в новые опытные летательные аппараты, новых идей.
