Как ясно из названия, основная часть исследований Летучей лаборатории проходила в воздухе. Именно там развернулись эксперименты, которые позволили накопить факты для более глубокой разработки проблем динамики полета. Ценность материалов, накопленных в Летучей лаборатории, была огромна. Ведь полет с перегрузками – это прежде всего фигуры высшего пилотажа, а высший пилотаж – основа воздушного боя.
В том же учреждении был и другой отдел – аэростатный. Проект этого отдела разработал пилот-воздухоплаватель Н. Д. Анощенко[22], а Н. Е. Жуковский его полностью одобрил. Были поставлены задачи, которые предстояло решать и для войны, и для мира, и для сегодняшнего, и для завтрашнего дня республики: проведение разного рода аэродинамических исследований, изучение падения снарядов, исследования парашютов, метеорологические наблюдения, как общие, так и специальные для сельского хозяйства, изучение влияния подъема на физиологические процессы человеческого организма.
Эти люди, ученые, техники, пилоты, да и все те, кто находился рядом с ними, в их коллективах, совершали свой негромкий подвиг. Голодные и холодные, без добротной аппаратуры и мастерских, благодаря только своей изобретательности и настойчивости они проводили рискованные эксперименты.
Н. Е. Жуковский постоянно оценивал работу своих учеников, помогал советами и все больше проникался мечтой о создании центра исследовательской работы в области авиации.
На квартире Жуковского шла подготовка к созданию будущего ЦАГИ, разрабатывались перспективы русской авиации. Тем временем в стране разворачивалась кровавая гражданская сеча. Еще и империалисты обложили страдающую страну, выжидали, как шакалы, где и чем можно поживиться…
В те тяжелые, смутные времена сотни ученых «навострили лыжи» за границу… Себе они это объясняли вполне резонными обстоятельствами. Интересы большевиков для них были неприемлемы, чаяния народа – в общем-то тоже не главное в жизни, а там, на западе, – мир, покой, комфорт, прекрасные лаборатории и превосходные возможности для реализации своих талантов. Про Отечество в таких случаях лучше не вспоминать… И найти «веские причины» тому.
Николаю Егоровичу становилось больно, когда он узнавал имена эмигрантов. Среди них находились те, кого он знал по совместной работе, кому верил, на кого надеялся. Между тем и ему приходили письма из-за рубежа с приглашением покинуть Отечество и служить мировой науке, как «подобает» ученому с мировым именем. Написанные на изящной, тонкой, соблазнительной бумаге, которой уже не найти на родине, эти письма призывали поскорее покинуть Россию. А там, на комфортном Западе, его с объятиями примет любая прогрессивная страна.
Николай Егорович эти письма, вероятно, не любил. Отвечал на них одно: я русский человек, своей жизни без России не мыслю.
Кстати, такие же письма получал и его преданный ученик Сергей Алексеевич Чаплыгин. Возможно, они, оставаясь вдвоем, обсуждали эти заграничные предложения. Но Чаплыгин так же, как его учитель Жуковский, все соблазны заграничные отвергал.
В 1918 году Николай Егорович приглашен Комиссариатом путей сообщения на особое совещание профессоров и специалистов-практиков. И тут, на этом совещании, была единодушно выдвинута мысль об учреждении в России Экспериментального института путей сообщения. В апреле 1918 года этот институт начал свою жизнь. Не прекращая работы в области авиации, Жуковский принялся сотрудничать с железнодорожниками. Транспорт для России – тема «архиважная», как любил подчеркивать значение той или иной стороны жизни вождь революции.
Чем занимался в этом институте Жуковский? На этот вопрос отвечают названия его трудов: «Работа (усилие) русского сквозного и американского несквозного тягового прибора при трогании поезда с места и в начале его движения», «Сила тяги, время в пути и разрывающие усилия в тяговом приборе и сцепке при ломаном профиле», «О колебании паровоза на рессорах».
Возрождение страны не могло обойтись без возрождения русской науки. Без целенаправленной работы Академии наук и институтов. В апреле 1918 года В. И. Ленин подписал постановление Совнаркома: «…принципиально признать необходимость финансирования соответственных работ Академии и указать ей, как особенно важную и неотложную задачу – разрешение проблем правильного распределения в стране промышленности и использования ее хозяйственных сил».
Осенью 1918 года Н. Е. Жуковский возрождает деятельность Расчетно-испытательного бюро. В технический комитет Военно-воздушного флота уходит докладная записка о развитии бюро. Николай Егорович подробно описывает всю проделанную работу. Чтобы привлечь внимание руководителей Красного воздушного флота, он упоминает не только о теоретических изысканиях, но и о том опыте, который накоплен усилиями Летучей лаборатории.
