– Знаешь, тогда лучше и не верь, – я поднимаюсь из кресла и встаю напротив напарника, – а то внутренний ребенок сразу уступит место внешнему взрослому. Станешь серьезным и скучным, правильным и занудным до тошноты. Воспитывать меня начнешь, как подростка-то. Будешь таскаться за мной и ныть: туда нельзя, сюда нельзя, так делай, так не делай. Продолжай-ка ты лучше считать все это сном или играми разума. В конце концов, мне кажется, это тебя и спасает во всех переделках.
– Что наша жизнь? – хмыкает он. – Игра.
– Не то слово, – фыркаю я.
Андрюха берет меня за плечи и, на несколько мгновений прижав к себе, по-отечески похлопывает меня по спине. Я бодаю его головой в грудь, и мы привычно смеемся – над собой и над всем, что с нами происходит. Здорово сбивает пафос и избыточную значимость, я вам скажу.
«Лахта Центр» – общественно-деловой комплекс, расположенный в историческом районе Лахта на западе Приморского района Санкт-Петербурга (Высотная ул., д. 1). «Лахта Центр» состоит из пяти объектов: башни, многофункционального здания, здания арки главного входа, комплекса зданий и сооружений и стилобата. Башня считается самым высоким небоскребом в Европе и самым северным высотным зданием в мире.
Еще на этапе задумки комплекс приковывал к себе общественное внимание и служил предметом обсуждения. «Лахта Центр» поражает масштабами, и там действительно есть где развернуться: башня насчитывает восемьдесят семь этажей и имеет высоту четыреста шестьдесят два метра, а совокупная площадь Центра составляет пятьсот семьдесят тысяч квадратных метров.
– Слава, – многозначительно говорю я, – меня опять начал волновать вопрос твоей самоидентификации.
– Че-го? – Наблюдающий смотрит на меня с нескрываемым напряжением.
В целях служения городу и соблюдения нейтральности во всем Славка стирает свою личную историю и выглядит как подросток, про которого с виду не разберешь – мальчик он или девочка. Я почти смирился с тем, что вряд ли узнаю, кто наблюдающий на самом деле, и предпочитаю считать его парнем, но не пошутить на эту тему не могу. Как минимум, чтобы скрасить наше пребывание в таком мрачном месте, как старые «Кресты».
– Тебя с двадцать третьим февраля поздравлять или с восьмым марта? – смеюсь я.
– Да хоть с тридцать первым июня! – расслабляется Славка. – Я вообще поздравления люблю. Носки, к слову, в подарок приму с удовольствием. Быстро рвутся при моей работе, знаешь ли.
Работа наблюдающего заключается в том, чтобы ходить по разным слоям Санкт-Петербурга и наблюдать за равновесием сил. Иногда его сопровождаю я. Во-первых, это интересно – на моем слое реальности нет многого из того, что есть на других (либо оно невидимо глазу). Во-вторых, мне хочется помочь Славке, а с ним и родному городу (наблюдающий переехал в Питер по работе, а я во всех смыслах местный). Сегодня Славкино чутье привело нас на территорию легендарного следственного изолятора, не так давно опустевшего.
– А бритву? – ехидно уточняю я, пока мы бродим между заброшенными корпусами и высматриваем, что может быть не так. – А пену для бритья?
– Возьму без базара! Ценные, между прочим, вещи в хозяйстве, что для мальчиков, что для девочек. – Славка расплывается в коварной улыбке, когда я меряю его удивленным взглядом. – Стыдно, стыдно, товарищ капитан, в твоем возрасте не знать, что девочки подобным тоже пользуются. Между прочим, о-го-го какая статья расходов!
– Кстати, ты в каком звании? – оперативно перевожу я тему на менее скользкую.
– У наблюдающих звание только одно – наблюдающий.
– Хотя бы приблизительно, – прошу я.
– Если приблизительно, то я старше тебя по званию, – с извиняющимися нотками в голосе вздыхает мой спутник.
– Все с тобой ясно, товарищ генерал, – отмахиваюсь я и краем глаза слежу за его реакцией. – Адмирал? Маршал?
Славка не меняется в лице. Он не меняется в лице и тогда, когда перед нами, будто из-под земли, вырастает странное создание – то ли человек, то ли тень.
– Я пришел убить тебя, – буднично говорит тень Славке.
– По какому поводу на этот раз? – спокойно спрашивает наблюдающий и делает едва уловимый жест, приказывая мне отойти ему за спину.
– Ты подчиняешь этот город. Ты заключаешь его в темницу своей воли, – сообщает ему тень. – Чтобы он остался на свободе, тебя нужно убить.
– Не я выбираю города. Города выбирают меня.
Я смотрю, как выпрямляется Славкина спина, как он расправляет плечи, становясь заметно выше ростом, и напрягаюсь всем телом.
– Это ложь, – бросает тень. – Выбираешь всегда ты, а городам не остается ничего иного, как играть по твоим правилам. Ты – демиург, и всякое твое слово – уже закон. Ты это знаешь. Ты создаешь законы, а потом говоришь, что так и было. Ты подчиняешься тому, что сам придумываешь. Над тобой нет иной власти, кроме собственной. Чтобы пресечь эту власть, тебя нужно убить.
– Ты спросил у города? – уточняет у тени наблюдающий, а мое сердце тоскливо сжимается: к чему эти реверансы?
– Я спросил у города, но он уже обольщен тобой. Он уже твоя марионетка, демиург.
