Впрочем, внакладе он не остается. В первом же заведении, куда мы заглядываем, нам наливают приветственную и, что характерно, бесплатную рюмку водки. Каждому.
– Чижик-Пыжик, где ты был… – произносит Андрюха и выпивает содержимое своей рюмки, а следом и моей, потому что я при исполнении алкоголь не употребляю принципиально.
Еще пара рюмок за счет моего руководства (спишу на представительские расходы), и нам подсказывают, что искать парня, по описанию похожего на Чижика, следует тремя заведениями дальше.
– Славочка, ты не находишь, что сегодняшнее дело весьма привлекательное? – вопрошает меня Андрюха, когда мы подходим к указанному адресу. Вид у напарника трезвый, но в его глазах появился азартный блеск. – Вот бы все такими были!
– Боже упаси!.. – бормочу я, открывая дверь искомого заведения.
Там нам наливают, как опоздавшим к шумной гулянке. Некоторое время Андрюха празднует с виновником торжества, а мне удается выяснить, что Чижик-Пыжик здесь уже отметился, а также – куда он направил свои стопы дальше.
– Хорошо-то как! – возвещает напарник, когда мы вываливаемся из душного помещения на морозную улицу. – Погода сегодня какая прекрасная!
– Вижу, – ворчу я и строго говорю ему: – Ты аккуратнее с напитками. Мы только начали.
– Я тоже, может, только начал, – усмехается он и, старательно артикулируя слова, добавляет: – Да не беспокойся ты, я все контролирую.
– Вижу, – повторяю я, и мы идем дальше.
В стилизованном под американский байкерский бар заведении с гордым названием «Белый орел» нам не рады.
– Эй, сопляк, не рановато тебе по таким местам ходить? – интересуется у меня хмурый громила за барной стойкой. За его спиной висит ружье, вероятно, призванное указывать на крутой нрав бармена. – Шел бы домой, к папке с мамкой.
– Ты кого сопляком назвал? – встревает Андрюха, наваливаясь на стойку.
– Да уж не тебя, дядя, – хмыкает тот. – Если пацан с тобой, учти, штраф за него заплатишь ты.
– Это не пацан, это наблюдающий!
– Хоть бы и смотрящий. В моем баре не наливают никому младше двадцати одного года. Прямо перед вами наглого студентишку выгнал. Обиделся. Обещал вернуться с подкреплением и начистить мне рыло. Только меня таким не напугать. Сейчас я и вас вытряхну, кем бы вы ни назывались.
– Слава, – напарник поворачивается ко мне, – по-моему, мужик нарывается. Проучим?
Я не успеваю ничего ответить – ни чтобы не нарывался он сам, ни что мы здесь не для того, чтобы кого-то проучить, а для того, чтобы найти Чижика-Пыжика. Андрюха берет бармена за плечи и резко прикладывает лицом о стойку.
– Твою мать!.. – выдыхаю я, а из-за столиков неспешно поднимаются байкеры и размеренно направляются в нашу сторону.
Защитники бармена не доходят до нас всего ничего, как дверь распахивается и с криком «Наших бьют!» в заведение влетает группа парней, во главе которых несется студент в зеленом мундире с желтыми обшлагами и в пыжиковой шапке.
Байкеры немедленно переключаются на новых гостей. Я хватаю Андрюху за ремень и оттаскиваю от стойки, но он вырывается и бросается врукопашную с барменом, жаждущим отомстить за свое поражение. Передо мной разворачивается классическая кабацкая драка, а я скромно стою в углу и в душе не гребу, что мне делать. Кидаться кому-то на помощь или тем паче разводить дерущихся – предприятие гиблое. Оглядываюсь по сторонам. Взгляд цепляется за ружье над стойкой.
– Если в первом акте на сцене висит ружье, – тихо говорю я, захожу за стойку и, привстав на цыпочки, снимаю оружие, – в последнем оно должно выстрелить. Иначе не вешайте его.
Проверяю механизм (он внезапно добротно смазан и ухожен), потом, материализовав патроны нужного калибра, заряжаю ружье и даю предупредительный выстрел поверх голов дерущихся. Тишина наступает мгновенно. Байкеры и студенты, как по команде, расходятся в разные стороны. В центре зала остаются бармен и Андрюха. Последний отчаянно трет левый глаз.
– Ты не помнишь, там точно ружье было или все же пистолет? – спрашиваю я напарника. – Ну, у Чехова.
– Это смотря по какому источнику, – отвечает он и переключается на студента: – Вот ты какой, Чижик-Пыжик!
Чижик, только что подобравший с пола свою шапку, отшатывается, но Андрюха все равно сгребает его в объятья и хлопает по спине. Студент морщится, но стоически терпит.
– Мне уже не один год как двадцать один год, – говорю я помятому насупленному бармену и возвращаю ему ружье. – Надеюсь, разрешение на оружие у тебя есть. А правила свои ты бы на двери снаружи повесил. Во избежание.
– Не учи меня… наблюдающий! – огрызается тот и, махнув свободной рукой, объявляет: – Всем примирительную за счет заведения. Для не достигших полного совершеннолетия по законам Североамериканских Штатов сегодня делаю исключение.
Байкеры возвращаются по своим местам, студенты занимают свободные столики, а я ловлю Чижика-Пыжика за рукав.
– Тебе, друг мой, надлежит вернуться на Фонтанку.
– Я вернусь, – грустно отмахивается он. – Выпью примирительную и вернусь. Нагулялся так, что аж голова кругом.
– Слово сказано, – предупреждаю я.
– Слово услышано, – подтверждает Андрюха, и мы покидаем «Белого орла».
