Пожилой еврей долго наблюдает за регулировщиком на оживленном перекрестке. Наконец не выдерживает и подходит к нему:
– Я очень извиняюсь, с кем это вы все время разговариваете?
– Рабинович, где вы работаете?
– Нигде.
– А что делаешь?
– Ничего.
– Слушай, это отличное занятие!
– А конкуренция какая!
– Исаак, чем ты так расстроен?
– Я на две минуты опоздал на поезд!
– Подумаешь, две минуты! У тебя такой вид, как будто ты опоздал на два часа!
Разговор в поезде.
– Бейте жидов! Вмешивается старый еврей.
– И велосипедистов!
– А почему велосипедистов?
– А почему евреев?
В командировке умер Абрам. Надо было как-то тактично, деликатно сообщить жене Абрама, чтоб та не убивалась от горя. Решили, что кроме Семы никто лучше этого не сделает. Он интеллигент и дипломат. Сема отыскал квартиру Абрама, позвонил. На пороге появилась жена Абрама:
– В чем дело?
Сема был обескуражен, но не настолько, чтоб потерять дар речи.
– Вы знаете, мы с Абрамом были в командировке?
– Знаю. И что?
– Вы знаете, что мы прилично заработали?
– Знаю. И что?
– Вы знаете, мы все деньги пропили. И Абрам тоже.
– Чтоб он подох! – вскричала жена.
– Уже, – вздохнул Сема.
Рабинович приходит в лавку Хаймовича и видит на столе трехкопеечную монету.
– Что это за деньги?
– Хочу проверить, честный ли человек мой приказчик.
– Тоже мне проверка – три копейки. Надо было положить по крайней мере рубль.
– Тоже мне проверка – рубль! Рубль я и сам бы забрал.
Хаим приезжает из Бердичева в Вену, останавливается в лучшей гостинице, в гостиничном ресторане заказывает роскошный обед. Но затрудняется выбрать десерт.
– Может, апельсиновое желе? – подсказывает официант.
– Н-нет.
– Кофе-гляссе?
– Н-нет.
– А может, шарлотку?
– Шарлотку? – с интересом переспрашивает Хаим.
– Можно. Пускай идет прямо в номер.
В еврейском местечке жандармы обыскивают дома в поисках призывников, уклоняющихся от службы в армии. Старик Рабинович нервничает и просит семью спрятать его в погребе.
– Тебе-то чего боятся, в твои-то годы? – успокаивает его жена.
– Да? А генералы в армии уже не нужны?
На еврейском кладбище мать хоронит малолетнего сына, причитая:
– И попроси, сыночек, Господа, чтобы Сарочка вышла замуж. И еще попроси у него, чтобы дядя Хаим выздоровел. И чтобы Натана не взяли в солдаты… Наконец стоящий рядом могильщик не выдерживает:
– Послушайте, почтеннейшая, если у вас столько дел к Господу Богу, надо было идти самой, а не посылать несмышленого мальчика.
Слепой Мордехай пришел к раввину и спрашивает:
– Что ты сейчас делаешь?
– Пью молоко.
– Что такое молоко?
– Такой белый напиток.
– Что значит «белый»?
– Ну, как лебедь.
– Что значит «лебедь»?
– Такая птица с изогнутой шеей. Раввин согнул руку в локте и дал ее пощупать Мордехаю.
– Вот что значит «изогнутый». Мордехай тщательно ощупал руку и сказал с благодарностью:
– Спасибо тебе, ребе! Теперь я уже знаю, как выглядит молоко!
Засуха. К цадику приходят евреи-хуторяне и просят устроить чудо, чтобы пошел дождь.
– Нет, – отвечает цадик, – чуда не будет, ибо нет в вас веры в Господа.
– Но почему же, ребе?
– Если бы вы действительно верили в Иегову, то пришли бы с зонтами.
Еврей в кафе.
– Дайте мне, пожалуйста, вот эту рыбу.
– Извините, это ветчина.
– Разве я спрашиваю, как эта рыба называется?
Молодой еврей ест в день поста. Его старый отец возмущается:
– Караул, что ты делаешь? Посмотри на меня, я старый и больной, но соблюдаю пост.
– Папаша, не волнуйтесь, ни я, ни вы не попадем в рай. Я потому, что не соблюдаю пост, а вы потому, что рая нет.
Рабинович приходит к раввину:
– Ребе, правда, бутерброд всегда падает маслом вниз?
– Да.
– Ребе, вы будете смеяться, но у меня бутерброд сегодня упал маслом вверх!
– Не может быть! – закричал раввин. Потом немного подумал и произнес:
– Ага, Понятно! Ты намазал маслом обратную сторону!
Двое договариваются о встрече.
– Завтра?
– Да.
– Где?
– Где хочешь.
– В какое время?
– Все равно.
– Ладно. Только очень тебя прошу: не опаздывай!
На ступенях банка Рокфеллера сидит Рабинович и продает апельсины. К нему подходит человек и говорит:
– Рабинович, дайте мне взаймы 100 долларов!
– Вы знаете, у нас с Рокфеллером договор: он не продает апельсины, а я не даю денег взаймы.
Католический священник подтрунивает над раввином:
– Я могу стать даже епископом, а ты как был раввином, так и останешься раввином.
– Ну и что дальше?
– Я могу стать кардиналом, даже папой!
– Ну и что дальше?
– Но не могу же я стать господом богом!
– А вот одному нашему это удалось!
Епископ спрашивает у раввина:
– Неужели вы никогда не пробовали свинины?
– Честно говоря, однажды в юности я поддался любопытству и попробовал. А теперь откровенность за откровенность: неужели у вас никогда не было женщины?
– Да, был однажды случай в юности…
– Скажите, а ведь правда это намного лучше, чем свинина?
Ксендз встречается с раввином и говорит:
– Мне сегодня приснился странный сон. Будто я попал в еврейский рай. И там такая грязь, вонь, шум и толкотня!
– А мне, – говорит раввин, – приснилось, что я попал в христианский рай. И так там чисто, светло, сплошное благоухание – и ни души!
