— Вот он, священный Байкал…
Обещанный Василием городок на озере встретил волжан красивейшей бухтой, окружённой скалами, поросшими хвойными деревьями. На воде бухты находилось множество рыбацких лодок. Красноногие чайки кружились вокруг выбирающих сети рыбаков, испуская пронзительные крики. И пароход тут же расщедрился на протяжный гудок, разом заглушив галдящих птиц. Подходя к длинному причалу на сваях, креплённых железными скобами, пароход разворачивался и Ивашке открылся вид на городок. Стоящий на холме и окружённый высокой деревянной стеной с кирпичными башнями, Новоземельск казался Ивашке даже большим, чем Ангарск, стольный град княжества. Сидя на носу ладьи, мальчуган снова заметил того бородача с причала. Он тоже, как и Ивашка, вглядывался в город на холме. Их опять встречали с телегами, только теперь вместо оленей были казавшиеся чуть ли не родными, лошади. Поселили крестьян вне городских стен в больших, длинных домах, издали похожих на купеческие склады, виденные Ивашкой у Казани. Внутри было чисто, стояли кровати и ящики для одежды. Особым шиком Ивашке показались окна, что открывались, как показал Василий, от рычажка. Стоило его повернуть, да потянуть окно на себя, пол-окна отворялось, вместе со стеклом и деревянным окладом.
— Чудно! — воскликнул тогда Арсений.
Как потом оказалось, волжане были лишь частью задуманного похода ангарцев на Амур. Сазонов просил немедленного пополнения сил ангарцев на приамурской земле. По всему выходило, что тут предстояла первая проверка сил Ангарии противником, куда более сильным, нежели ангарские туземцы или воины Алтын-хана. Причём, в случае разгрома первого противника — солонского князя Бомбогора, на авансцене появлялся ещё более искусный и куда более опасный враг — маньчжуры. Идеальным решением было бы склонить Бомбогора к сотрудничеству с Ангарским государством, дабы вдвоём дружить против маньчжур, с последующим поглощением конгломерата амурских народов и племён Ангарией. Но, к сожалению, Сазонову доносили, что солонец никоим образом договариваться с ним не намерен и, поговаривали, что он даже готов говорить с маньчжурами, но не с неким даурским князем-выскочкой. Ведь маньчжуры могут оставить его при власти, а даурский князь уже начал прибирать к рукам его владения.
Жена Сазонова, Евгения советовала ему убить солонца — ведь в его окружении полно родни, которая ненавидит маньчжур, воевали с ними и не будут с ними договариваться. Надо лишь подкупить их.
— Пошли солонцев, что уже служат тебе в его пределы. Они поговорят с нужными людьми и смогут подсказать с кем надо дело вести. А там лишь вопрос цены, сколько мы можем золота и железа, — говорила девушка народа айну своему возлюбленному. — Всё имеет свою цену. Но не для всех — айну ты не купишь. А этих… легко.
Улыбка гуляла по освещаемому светом очага лицу девушки.
«И опять она верно говорит! Но как убить солонца?» — задумался тогда майор.
Вечером того же дня в доме полковника Смирнова собрался управленческий, военный и научный секстет княжества. Те люди, что определяли дальнейшее развитие Ангарии и выстраивали приоритеты в политике, экономике и социальной жизни ангарского общества. Но кроме этого, они оставались и обычными людьми двадцать первого века, а половина из них и из восьмого тысячелетия.
— Привет, родной! — Смирнов обнял Вячеслава, заглядывая тому в лицо с неподдельным восторгом. — Как жив-здоров? Как детишки? Давно не приезжал, злыдень! Всё по рации, по рации.
— Я тоже тут, — сказал Радек и картинно кашлянул.
— Ой, Николай Валентинович! Почти каждую неделю гостишь, — рассмеялся полковник, погрозив тому пальцем.
— Вас, профессор, жена месяцами не видит, наверное, — проговорил Миронов с сочувствием.
— Видит-видит! Не беспокойтесь, он мимо Ангарска редко проскакивает, — усмехнулся в ответ Сергиенко, наливая себе ягодного морса.
— В отличие от некоторых, я себя в тонусе держу, — Радек улыбнулся двумя рядами ровных белых зубов. — И хватит обо мне, у нас вопросов на повестке дня навалом!
Но сначала полковник предложил пообедать, благо стол уже накрыли.
