— Она же не мать ей, верно сказываю? — продолжил Гату. — Мачеха?
Тишило не ответил, побагровел словно вареный рак.
— А-а-а-а-а! — заревел он, выбегая во двор. — Ах ты сука такая! Ах ты ж лихо! Бельмо на жизни моей! Убью! Убью, гнида собачья!
Гату устало облокотился на стену и закрыл глаза. Шум снаружи дома начал удаляться. К крикам добавились истошные вопли женщины, которую тащили на казнь. Постояв немного, приходя в себя, белоглазый вышел на улицу. Никого.
— Вот ты и заплатил себе сам, староста, — пробормотал в пустоту Гату, и опустив руки наземь тихонько побежал прочь.
Когда он вышел к лесу, от тени деревьев отделился силуэт, похожий на волчий, увлекая за собой.
<p>Глава 18. Зарок</p>На поляне было необычайно тихо, разве что хрупнет где-то ветка под зверем или же подаст голос птица. Даже ветер и тот стих, поддавшись лесному безмолвию и покою, не колыша и листочка на дереве. Люта запрокинула голову и посмотрела наверх, невероятно синее безоблачное небо затопило сознание, развеивая тяжесть последних дней, проведенных в бесконечных наставлениях и учебе. Пахло душицей и мятой, Яга снова заварила свой травяной чай. Иногда Люте казалось, что в нем есть что-то еще, потому что как бы она не старалась, а у нее не получалось заварить такой же. Уж сколько не выспрашивала, все без толку, не признается старая.
Девушка прикрыла веки, наслаждаясь теплом и коротко рвано выдохнула. Не получалось дышать глубоко и ровно, боль в боку не давала сосредоточиться. Хоть сколько Ягиня говорила ей, мол, научишься дышать, боль и перестанешь чувствовать, да только как тут дышать научиться, когда, что ни движение, так будто режет кто на живую. Люта слегка пошевелилась и тут же поморщилась. Ну вот что ты будешь делать с этой напастью! И надо же было так неудачно упасть с Тодорки.
Девушка, кряхтя и держась за отбитый бок, поднялась с травы и медленно побрела в дом.
— Что, сильно жизнь побила? — насмешливо отозвалась Яга от печи. Она подхватила чугунок с отваром и поставила его на подоконник остывать.
— Не жизнь, а Тодорка, — проворчала в ответ Люта, глубже вдыхая аромат трав.
— Ой ли! Тодорка ее тут катает, а она еще и жалуется, — Яга замахнулась полотенцем на ученицу, глядя как та, охая и подвывая, пытается отскочить.
— Говорила же, нечего мне на лошадей влезать, вот не умела и не надобно!
— Откуда ж знать тебе, что надобно, а что нет? Сказано будешь учиться, значит будешь.
Люта на это только фыркнула, опасливо косясь на полотенце в руках наставницы. А ну как превратит это полотенце в змеюку и кинет в ученицу, она и не такое может. Девушка опустилась на скамейку, облокотилась на бревенчатую стенку и вытянула ноги.
— Скажи, Ягиня, а могло быть так, чтобы не стала я такой?
— Эт какой?
— Убийцей.
Яга грохнула глиняной кружкой по столу и раздраженно обернулась к ученице. В глазах женщины сверкнули молнии.
