Тем не менее, по эту сторону частокола тоже кипела работа. Отовсюду стучали топоры. Нурманы валили лес для постройки лестниц и тарана, жгли древесину на угли, которыми забрасывали город из катапульты. Их грубые и жесткие голоса громогласно оглашали окрестности. Казалось, им нипочем усталость и время. Они были уверенны в себе и своих силах, как и в то, что за стенами ждут богатства и слава, женщины и бессмертие.
У одного из самых пышных костров восседали четверо покрытых шрамами и татуировками ветеранов. Пышные синенные усы, плетеные в косы бороды, бритые черепа. Они походили друг на друга, словно братья одной дикой звериной стаи. В ночи раздался волчий вой. Вояки переглянулись, тотчас обменявшись одобрительными кивками.
— Вер тикх, хер ек ком! — гаркнул один из воинов, вскидывая над головой огромную секиру.
Остальные дружно расхохотались, вторя товарищу:
— У! У! У-у-у!
Грул в обличии волка, выскочил перед их костром, оскалив пасть и снова что есть мочи завыл. Викинги довольно взирали на зверя. В отблесках пламени костра он отбрасывал тень, в которой угадывались очертания человека. Воители так были заворожены явлением волколака, что не заметили сокола, который едва слышно шелестя крыльями пронесся мимо. Крючковатые лапы разжались, сбрасывая подле Грула его верный нож, который воткнулся в землю. Оскалившись в последний раз, он для острастки рыкнул, демонстрируя окровавленную пасть и кувыркнулся оборачиваясь.
Стараясь ступать твердо и глядеть на викингов как можно более нагло и свирепо, Грул подошел к костру, кивая на свободное место. Те не были против, довольно щерясь. Сидящий слева нурманин, сунул в руки волколаку кожаный бурдюк. Судя по запаху там была медовуха.
— Скол! — пробасил викинг и товарищи тотчас его поддержали.
— Скол! — провозгласил Грул, прикладываясь к горлышку, окровавленными губами.
Дождавшись, пока почетный гость утолит жажду, старший из четверки, викинг, с пытливыми светло-голубыми глазами осведомился:
— Твой род… руса… при жизнь?
— Руса, хотя я и сейчас жив, как видишь! — ответил Грул, ухмыляясь в ответ.
— Хочьейшь за них просить мир?
— Волк не просит за добычу, — холодно заметил гость.
— Ха-ха-ха! — разразился нурман, к нему присоединились спутники. — Хороший сказат, ночной кхотник!
— Когда зайдете внутрь? — и глазом не моргнув, бросил Грул, кивая в сторону города.
— А-а-а… — прокряхтел нурманин, подбирая слова. — Через два зафтра… да, через два я зайдем. Кхочешь с нами?
— Да, — кивнул Грул, оскалившись. — У меня здесь должок. Надобно вернуть!
Викинги переглянулись, зыркая друг на друга с неподдельным азартом.
— Ты с нами! — рыкнул вожак. — Скол!
Они снова выпили. К костру то и дело подходили другие люди, кто опрокинуть бурдюк да поглазеть на волколака, иные прибывали с донесениями. Когда новые друзья достаточно осоловели, Грул тряхнул головой, коротко бросив:
— Пройдусь.
До него уже никому особо не было дела. Хмель стер впечатления от встречи с ожившей сказкой. К тому же викинги не были людьми, которых можно надолго увлечь чем-то сильнее, чем выпивкой или резней. Скользя по ночному лагерю, Грул устремился к драккарам. Здесь тоже горело несколько костров, но стоящие на страже своих судов не пьянствовали. Напрасно волколак ждал, растворившись в ночи, нурманы несли дозор, как надо. Вдруг, один из сидевших у костра воинов встал, устало разминая спину. Коротко бросив что-то на своем наречии товарищам у других драккаров, он не спеша побрел в сторонку. Отойдя шагов на десять, мужчина стянул шаровары, усаживаясь.
Подкравшись сзади, Грул подхватил камень и от души саданул нурмана по затылку, надеясь не убить. Парень оказался не робкого десятка и даже попытался обернуться, но второй удар его все же свалил. Воспользовавшись отсутствием стража, волколак скользнул в воду. Оказавшись подле оставшегося без охраны драккара, он, кряхтя и извиваясь, забрался на борт. Как и ожидал Гату, съестные припасы хранились здесь. Бочки с лососем, солонина и конечно же медовуха, три бочки. Рядом с волколаком, по деревянной палубе брякнул упавший с неба предмет. Грул замер. Звук падения колбы показался оглушительно громким. Сокол принес зелье. Вслушиваясь в ночной дебош нурманов, волколак замер, тяжело дыша. Сердце стучало, норовя пробить грудную клетку.
«До чего же страшно, мать твою раз так! — подумал Грул, украдкой выглядывая из-за борта. — Вроде тихо все».
Откупорив каждую из бочек, Грул влил туда содержимое Люткиной колбы для колдовской дряни, стараясь не вдохнуть эту мерзость. Тем временем у костра, подле другого драккара, стоящий на страже викинг, забеспокоился.
— Асмунд? — бросил он, вглядываясь в ночь. — Асмунд!
В ответ никто не ответил. Нурман что-то буркнул сидящим неподалеку товарищам и те, оголив оружие подошли. Посовещавшись, они двинулись в сторону, куда недавно ушел Асмунд, то и дело вертя головами и оглядываясь.
