— О, вы не поверите молодой человек, что я ещё смею с вами сделать. Кстати, на шпаге герб моего друга, а не вашего испанского рода. Где вы взяли это оружие? — холодно прервал начавшуюся тираду мальчика аббат.
— Ну… Я взял её здесь, в замке… Позаимствовал на время, — покрываясь красными пятнами, начал объяснять Эмиль.
— То есть украли, и скорее всего из оружейной, — пояснил для всех аббат, — Когда Оливье закончит с осмотром подвалов, то я поведаю ему о печальной ситуации с племянником-вором. Надеюсь, что он позволит мне вас пороть, — на лице Рене появился зловещий оскал, и Эмиль дёрнулся, отступив на шаг от него.
— Мне кажется воспитательный процесс следует отложить на потом. Сейчас надо пойти и посмотреть, что случилось с Марий, — вмешалась я в перепалку мужчины и мальчика.
Наскоро я пересказала то, что случилось в детской, повторив, что няньке, возможно, сейчас требуется наша помощь и лекарь.
— Я схожу, посмотрю, что с ней, — кивнул аббат, взяв с собой шпагу, но оставил с нами собаку, заявив, что от лая этого существа у него начинается мигрень.
Как только он ушёл, Мод сразу заперла дверь, вновь подставив под неё стул и для большей уверенности села на него.
— Надеюсь, что с мадам Эммильеной и нашими гостями тоже всё в порядке, — произнесла Марианна.
— Мою матушку всегда защищает Господь, она сама так нам об этом говорит. Поэтому я уверен, что с ней всё в порядке. А граф и графиня де Брионнн — их комнаты рядом, так что, полагаю, они тоже сумеют противостоять этой нечисти, — спокойно ответил Эммиль.
— То есть, ты считаешь, что Господь бы не пришёл мне на помощь? — поморщившись, заметила Марианна.
— Моя матушка говорит, что твоя вера не сильна и ты подвержена проискам Искусителя. Поэтому я посчитал, что эта Дама в Сером придёт прежде всего за неокрепшими душами, — постарался прояснить суть своих действий юный идальго.
Марианна явно готова была съязвить, но Мод быстро прервала их спор.
— Нам всем не мешало бы помолиться, когда такое опасное создание бродит по замку. Да и негоже пустой болтовнёй утомлять мадам графиню — она и так вся бледная от переживаний…
Её решительность и некая житейская мудрость произвели должное впечатление на всех. Даже на юного сеньора дель Альваро; было видно что мальчик несколько побаивался её.
Однако, долго шептать слова молитвы нам не дали, ибо минут через десять в коридоре раздались стоны и причитания, которые нарастали, двигаясь в сторону нашей с Оливье спальни. Вскоре в дверь постучали.
— Это мы! — раздражённо произнёс Рене, ожидая пока Мод отопрёт дверь.
В комнату вошёл аббат поддерживая за плечи Марию. Женщина стонала, плакала и причитала. Её голова, чепец и лицо были залиты кровью. Видимо она пыталась вытирать небольшие, но быстрые струйки крови рукавом, но в итоге ещё больше размазала её по лицу и обляпала ею платье.
— За что мне это наказание? Я честно зарабатываю на свой хлеб, хожу каждый день по три раза в часовню, исповедуюсь часто, за что Господь покарал меня? — причитала нянька.
— Помолчите, вы, глупая женщина! Вы наоборот должны быть благодарны Богу, что живы остались после такого броска вазой, — холодно заметил аббат.
Он усадил Марию в кресло возле камина, а Мод уже подбежала с тазиком чистой воды, что я использовала для умывания. В руках служанка сжимала чистую тряпочку.
— Я схожу за месье Жаме и графом, — произнёс аббат, но в это время в коридоре раздались голоса и в нашу комнату зашёл Оливье с сестрой и лекарем.
— Мне кажется, стоит осмотреть мадам графиню — она сегодня сильно переволновалась, — говорил он на ходу месье Жаме, однако все они оторопели, увидев Марию в крови.
— Святая Мадонна, что тут у вас случилось?! — воскликнула Эммильена.
Мария, постанывая, поведала, как она уложила мальчиков и вздремнула в кресле возле камина, где обычно любила сидеть. Проснулась она от шагов по тёмной комнате и шороха юбок. Возле стола была женщина — силуэт в сером плаще, с накинутым на голову капюшоном. Дама что-то искала; она открывала шкатулки, что были на столе, листала книги Рауля и трясла их, ощупывала одежду мальчиков, развешенную на стульях.
— Я возмутилась, подумала, может, кто из слуг подворовывает? Ведь потом и не докажешь, что это не я взяла брошь или монетки, — простонала Мария, — Я воскликнула: «Что вы тут делаете? Это не ваши вещи, прочь от них!». В это время мальчики проснулись и закричали. Женщина схватила большую вазу с розами, что стояла рядом с письменным столом, и запустила в меня, а я спросонья не увернулась. Боль была страшная, голова гудела, и я, наверное, потеряла сознание на какое-то время. Я пришла в себя, а в спальне никого нет. Подняться не могу — голова кругом идёт. Слава Богу, месье аббат подоспел, помог встать и дойти до этой комнаты, — всхлипнула Мария.
— Вы закрыли дверь в комнату, перед сном? — спросил внезапно молча слушавший её Оливье.
— Зачем, ваша светлость? Я ведь не знала о нападении на месье Гримо, а та девочка сама утопла, как я слышала. От кого же мне было защищаться? — воскликнула служанка.
