— Всё, месье. Хватит расспросов. Мадам Марии сейчас нужно обработать рану, принять снотворное и лечь спать, — вмешался лекарь, — Мадам, пройдёмте в вашу комнату, — обратился он к пострадавшей.
— Я не могу идти, у меня кружится голова, — пробормотала женщина, попытавшись приподняться.
Выйдя в коридор, Оливье окликнул слугу. Через пять минут пришёл здоровый детина — сын главного конюха, двадцатилетний Дюпре. Он с лёгкостью взял на руки довольно полную Марию, и аккуратно понёс пострадавшую в её каморку. За ним проследовал и месье Жаме.
— Да, хлопотная ночка у нашего лекаря — врачевать голову уже второго пострадавшего, — проговорил граф, наблюдая за удаляющейся процессией.
— Но Гримо ведь был убит? — непонимающе посмотрела я на супруга.
— К счастью, только оглушён. Нападавший сильно ударил его по голове чем-то тяжёлым. Он не смог разглядеть орудие удара в полутьме, да и вообще помнит довольно мало. Только фигуру в плаще, которая склонилась над телом девочки, а потом кинулась на него, — ответил Оливье.
Но тут он заметил, что кроме меня, его словам молча, с неподдельной тревогой на лицах внимают и остальные присутствующие в комнате.
— Так, нам всем следует помолиться и лечь спать. Хватит на сегодня происшествий, — произнёс он с недовольством.
— Кстати, насчёт происшествий, мой друг. Вам следует получше запирать оружейную, а то некоторые ценные образчики её содержимого уже перекочевали в распоряжение одного юного, но не очень умного идальго, — холодно произнёс аббат и показал старую шпагу.
Эмиль понурил голову.
— Боже, дорогой, зачем тебе эта рухлядь?! — воскликнула Эммиильена, видимо, больше шокированная выбором сына, чем самим фактом воровства шпаги.
— Рухлядь, мадам?! Эта шпага принадлежала нашему прадеду — Гюго «Кровавому», так что проявите уважение. Однако, Эмиль, для чего ты её взял? — спросил граф, — Если тебе хотелось поупражняться в фехтовании, то в тренировочном зале всегда есть безопасное оружие.
— Я… я… Я хотел, чтобы шпага всегда была при мне, ведь после тренировки в зале оружие надо оставлять там же, мне его не давали вынести, — неуверенно пробормотал старший племянник Оливье, — А тут ещё я услышал крики, подумал, что с Марианной могло что-то случиться, они ведь доносились с того коридора, где была её комната…
Эммильена зло поджала губы, видимо, собираясь произнести нечто резкое по поводу поступка сына. Но Оливье поднял руку, заставляя её тем самым оставить эту попытку при себе.
— Что ж защищать честь и жизнь дамы — похвально. Однако если бы это была ваша вещь, сударь, — указал он на шпагу, — Я бы вам и слова не сказал. Но вы совершили низкий поступок — украли у человека, который взял заботу о вас.
Эмиль понурил голову.
— Меня выпорят? — спросил он.
— О своём наказании вы узнаете позже, молодой человек, но оно, непременно, будет. Сегодня же мы все устали, перенервничали и затевать что-то новое довольно поздно, — ответил мой супруг.
— Брат, мой сын побеспокоился об этой девочке, рисковал своей жизнью… Ведь он мог столкнуться с этим чудищем в коридоре! Прошу вас, оставьте его в покое, он… — начала было мадам дель Альваро, но Оливье прервал её.
— Мадам, напоминаю вам второй раз за последние дни: как и кого наказывать в этом доме — решаю я. Этот юный идальго будет следовать тому наказанию, которое я ему дам, а теперь, сударыня, спокойной ночи! — раздраженно произнес её брат.
— Дети мои, пойдёмте. Если бы не обстоятельства, то я никогда не потревожила бы своды этого замка своим приездом, — зло прошипела она, и схватив за руки сыновей, повела их вслед за собой, — Эту ночь вы проведёте в моей спальне…
— Я взрослый, я не хочу… — запротестовал Эмиль, видя улыбку на устах Марианны.
— Без возражений, — рявкнула Эмми8льена и посильнее дёрнуа на себя старшего сына.
Тот лишь обречённо вздохнул, и поплёлся следом.
— Мод, составите сегодня ночью компанию Марианне, — обратился к служанке граф.
Та молча и быстро сделала книксен, и вышла вместе с дочерью Рене.
— Я думаю, что присоединюсь к ним с моим напарником, — кивнул аббат в сторону собаки, и та, громко тявкнув, потрусила следом за ним.
После пожеланий доброй ночи, он вышел вслед за дочерью и Мод.
— Ну, а Рауль поспит в детской, с кем-нибудь из слуг, — продолжил граф.
— Я буду спать с вами, — упрямо произнёс мальчик.
Его голос доносился со стороны кровати. Повернувшись, мы увидели, что ребёнок уже забрался на наше ложе, расположившись посередине.
— Ты ещё будешь выбирать? — возмутился граф.
Но я легонько одёрнула супруга за рукав.
— Милый, сегодня день был очень волнительный, мне будет спокойней, если он проведёт остаток ночи с нами.
— Что ж, хорошо, — вздохнул Оливье, — Когда вы меня просите, я не могу вам возразить. Тем более когда вы в таком прекрасном положении, — он поцеловал меня в щёку, а после скомандовал Раулю: — Ты ляжешь рядом со мной.
— А почему не с Ангелом? — удивился тот.
— Потому, что спишь ты беспокойно. Ещё не хватало нанести вред нашему будущему ребёнку, — ответил Оливье, — Так, что прошу на этот край, — указал он на левую сторону кровати.
