Эммильена с сыновьями сидела возле прохода. Она внимательно слушала священника, изредка делая замечания Ксавье, чтобы тот сидел ровно, и прекратил рвать лепестки цветов, коими был украшен проход. Эмиль сидел с явной обидой на лице. Надувшись, он периодически посматривал в сторону Марианны. Та же сидела рядом со своим отцом и выглядела довольно печальной. Пару раз Рене обращался к ней, что-то тихо говоря на ухо.
Рауль же был необычайно молчалив и сосредоточен. Он сидел неестественно прямо. На его щеках блестели слёзы, и он неотрывно смотрел на тело девочки, поджав губы. Было видно, что её смерть сильно задела его.
Здесь были месье Лурье, Жаме, управляющий с супругой, Мод… Однако я не заметила Ребекки, хотя, возможно, она была занята сбором вещей своей госпожи перед отъездом, ведь сегодня чета де Брионн должна была отбыть с телом Аурелии.
Сильный приступ дурноты, навеянный удушливым ароматом лилий, снова накрыл меня. Он примешался с обильным чадом зажжённых свечей и духоты, которая, из-за присутствия множества людей в относительно небольшом помещении, стала довольно ощутимой. Перед глазами всё поплыло, но я успела схватить Оливье за руку перед тем, как потолок завертелся над моей головой. Слова священника слились в непонятный гул, а затем я провалилась в небытие.
Пришла в себя я уже в собственной спальне. С меня сняли сапожки, накидку и распустили корсет. Месье Жаме поднёс к моему лицу пузырёк с нюхательной солью, и резкий аромат паров, исходивших оттуда, вернул меня к реальности.
— Ничего страшного, просто глубокий обморок от духоты и реакции на запахи, — пробормотал он видя, что я прихожу в себя.
— Это всё лилии. У госпожи на них и до её деликатного положения так организм реагировал, — услышала я голос Мод, у изножья моей кровати.
— Дорогая, вам лучше? Как вы себя чувствуете? — подошёл поближе ко мне супруг, и наклонился.
— Сильная слабость и голова кружится, — прошептала я, и постаралась сесть на кровати, но месье Жаме запротестовал.
— Вам сейчас лучше отлежаться, — решительно сказал он.
— А отпевание? — тихо спросила я.
— Уже прошло. Граф и графиня де Брионн сейчас спустились вниз дабы позавтракать, после они соберутся в дорогу, — ответил Оливье, — Вы же оставайтесь здесь. С вами посидит Мод, — кивнул он служанке, и та похлопала меня по руке, сев затем в кресло возле камина.
Вскоре по просьбе лекаря меня оставили одну со служанкой, дабы я могла спокойно отдохнуть. Предварительно месье Жаме заставил меня выпить горький порошок, разведённый в сидре.
— А я ведь говорила мадам Эммильене о вашей реакции на них, когда она выбирала цветы для часовни, — проворчала Мод, и подойдя ко мне, поправила одеяло.
— А что она? — вяло спросила я.
— Заявила, что всё это ваши капризы, мол, вам надо учиться держать себя в руках, — буркнула служанка.
В ответ я лишь вздохнула. От сестры Оливье я иного не ожидала. Было очевидно, что выбор своего брата в области брака она не одобряет. По всей видимости, я была не достаточно родовитой, богатой, здоровой и религиозной для такого прекрасного рода, как де Ла Фер. Так же довольно часто ею упоминался мой нервный срыв после потери первенца. Эммильена говорила не напрямую, но довольно ясными намёками, что, мол, у меня очень строптивая и капризная натура, которая ещё даст о себе знать. Но так как Оливье крайне негативно относился к этим замечаниям, то обычно она говорила об этом с теми, кто был готов её слушать беспрекословно — слугами. Правда если она замечала Мод, готовую вступиться в мою защиту, то сразу замолкала. Несмотря на разницу в сословиях, моя служанка и в обществе была способна выступить против высокомерной графини, даже под угрозой сурового наказания.
— Хотя, возможно, графиня дель Альваро позабыла о моём предостережении, занятая хлопотами — вчера она распекала прислугу в оранжерее, — пожала плечами Мод.
— А что случилось? — спросила я, желая отвлечься от дурноты хотя бы слухами замка.
— Служанки срезали лилии, когда одна из них заметила, что Ребекка, эта горе-нянька, крутится возле дорогих тюльпанов. Не иначе как хотела стащить пару луковиц — слушок о дороговизне этих цветов дошёл и до черни ведь… Её окликнули, а эта неблагодарная девица толкнула корзину со срезанными лилиями, перевернув её. Так мадам Эммильена напустилась на нашу Доминику, и ни слова не сказала на дела Ребекки — словно нарочно ничего не заметила.
— Интересно, что бывшая гувернантка Аурелии делала в оранжерее?
— Ну… Скорее всего выискивала, что плохо лежит. Настырная, хамоватая — думаю, решила прихватить из нашего замка что-нибудь на память, — хмыкнула Мод.
Однако наш разговор был прерван громкими голосами со двора. Движимая любопытством, я медленно встала с кровати, несмотря на протесты служанки, и подошла к окну.
