Я молча кивнула и уже хотела покинуть комнату Рене, как он внезапно взял меня за руку и притянул к себе.
— А куда вы засобирались, моя прекрасная инфанта? Сегодня ведь пятнадцатое число, — самодовольно улыбнулся он.
— Если вы уже позабыли, то смею напомнить, что сегодня мы обнаружили труп в замке. Как по мне — это плохой знак для близких отношений, — и я попыталась выдернуть свою руку из его цепких пальцев.
— Ту женщину, конечно же, жаль. Но её убили не сегодня, а вчера. И что же, я, по-вашему, зря спешил сюда, загоняя лошадей? Нет, моя капризная нимфа, отказываться от прекрасного вечера и ночи я не собираюсь, — он насильно поднёс мою руку к своим губам, нежно поцеловав её.
От злости и досады я закусила губу.
— Пожалуй, я вас оставлю. Возьму из библиотеки том по истории Древнего Рима — всегда хотел прочесть сей труд до конца, — ровным голосом произнёс Оливье, и быстро вышел из спальни.
— Отпустите меня, — прошептала я.
— Зачем? — аббат притянул меня к себе поближе.
— Если я останусь здесь ночевать, то должна прежде переодеться. Или же мне вызвать Мод прямо сюда?
— Резонно, мадам. Под утро я вас перенесу в спальню к Оливье. Благо, его комната следующая по коридору — тайна нашего общения будет соблюдена, — он отпустил мою руку, и я как можно быстрее отправилась в нашу с Оливье спальню.
Граф сидел за столом с зажженным канделябром и листал старый фолиант.
— Почему вы не положите конец всему этому? — выпалила я, подходя к ширме в углу, и попыталась расшнуровать свой корсет. Оливье устало вздохнул, встал, и помог мне с этим справиться, развязав так же и юбки сзади.
— Мне кажется, что прежде всего Мод стоит уделять вам внимание. При первой же возможности я скажу ей это, — спокойно ответил он, игнорируя мой вопрос.
— Прошу вас, не уходите от ответа. Вы ведь можете прекратить все эти постыдные действа со стороны Рене, — зло прошипела я, избавляясь от платья.
— Мой прекрасный, чистый ангел, если бы я мог изменить ситуацию, то непременно бы это сделал, — с некой грустью в голосе произнёс он.
— Что вам мешает просто запретить вашему другу даже и мечтать о правах на мою близость? — удивлённо спросила я, одевая ночную рубашку.
— Договор, любовь моя. Один довольно подробный договор. К слову, Рене пока весьма честно исполняет свою часть договорённостей, — пояснил мне Оливье.
— Договор насчёт наших отношений? — не поняла я.
— Моя наивная нимфа, конечно же, мы составили с Рене договор на тот случай, если придётся задействовать данный ритуал. Такие вещи не существуют только лишь на словах, — печально улыбнулся мне супруг, обнял меня, а затем поцеловал в лоб, — Если вам противна близость с Рене, то просто скажите ему об этом. Он никогда не проявлял насилия по отношению к дамам. Вам нечего бояться, — постарался он меня успокоить.
Несмотря на лёгкую улыбку на его устах, я видела в его глазах печаль, которую он уже не мог скрыть.
— Мы загнали себя в ловушку, — пробормотала я.
— Но это лучше, чем любоваться на вас, живущую вне своего рассудка, — констатировал он.
Я молча накинула халат, и, размышляя над его словами, подошла к своему туалетному столику, расчесывая для вида свои локоны.
В отражении зеркала я видела, как Оливье вернулся к чтению книги. Посему я быстро и незаметно взяла маленькую склянку со снотворным порошком, лежавшим на столике и спрятала его в рукав халата. Вполне возможно, что Оливье и Рене действительно были связаны договором. Не спросив моего мнения, поделили меня как вещь, но это не означало, что я смерюсь с данным положением дел.
Пожелав супругу спокойной ночи, я вышла из спальни, предварительно проверив, чтобы никого в коридоре не было.
Рене мило улыбнулся мне, когда я появилась у него в спальне. Сутана была снята, и он был лишь в рубашке и халате.
— Что ж… Я рад, что вы всё же пытаетесь наладить со мной отношения. Это разумно и правильно, — он вновь поцеловал мне руку и подвёл к кровати, — Вы напряжены, моя инфанта. Но разве сегодня стоит дуться или печалиться? Пусть этот вечер у нас пройдёт под знаком Венеры и Эроса, — указал он рукой на постель, и я молча села, поджав губы, — Ну, неужели вы думаете, что взирать на вас обиженную мне приятно? — и он погладил меня по голове.
— Я просто не могу до конца принять такой вид отношений, — честно ответила я, — И, кстати, Оливье упомянул некий договор с вами по поводу этого…
— Он вам подробно о нём рассказывал?
— Нет.
— Так значит, и знать вам о нём сейчас не следует. К чему вам эти формальности на бумаге?
— Почему вы не оставите меня в покое? У вас будет ваш наследник, но к чему продолжать близость?
Рене замялся, словно такого вопроса от меня не ожидал.
— Мне кажется, вам стоит снять напряжение и раздражительность. Хотите вина или вот этой прекрасной сладости? — он протянул мне блюдце, на котором лежали светлые шарики, — Это марципан, я привёз его из монастыря. Поль обожает сладости. У себя в Бордо в монастыре, они производят разные вкусные угощения, — и он пододвинул их мне поближе.
