– О-о, я наслышана о тебе, – Катя проявляет искреннее дружелюбие, но я незаметно пихаю ее локтем, потому что вижу, как Лина демонстративно отворачивается.
Тогда Катя как ни в чем не бывало продолжает щебетать:
– Короче, Сафронова с нами ехать не хочет, а найти веселую компанию на эти выходные у нее не получается. Поэтому она преисполнена надеждой кого-нибудь отговорить.
– Пусть объединится с Шушей. У Ольги ведь ничего не изменилось, она все так же против этой поездки? – Я мысленно ухмыляюсь. Шуша никогда не станет ночевать в палатке под открытым небом, даже если ее интересы сойдутся в одной точке с выгодой. – Кстати, почему она тебя сама не довезла?
– К ней приехала девочка, делает ей маникюр. А это на три часа! К тому же мы и так заболтались…
– Надеюсь, ты не проговорилась?
– Конечно нет, – улыбается Катя. Ведь знает, что это я так, чтобы только подколоть ее. – Ольга на эти дни планирует улететь в Прагу.
– Отлично! – ехидничаю я. – Мягкой ей посадки!
Лично я в намеченный на пятницу турпоход не еду (несмотря на все предыдущие вылазки, в которых был чуть ли не инициатором), собираюсь провести эти дни в боксе. Но если Шуша узнает, что я остаюсь в городе, ее планы могут несколько видоизмениться. Хотя, честно признаться, мне плевать! Все мои переживания направлены сейчас на Лину: и почему она снова превратилась в буку?
– Леш, а ты узнал насчет второго спальника? В прошлый раз у меня так сильно мерзли ноги, что ничего не помогало.
– Не беспокойся, оба при мне.
Один я уже отдал в пользование Максу. И вот второй раздобыл для Кати.
– Леша, ты у нас такой ответственный! – смеясь, Катя гладит меня по плечу и поглядывает на Лину. Кажется, она додумала много чего лишнего и теперь намерена испробовать себя в роли свахи.
Мне делается неудобно. По-моему, это перебор.
– Лина, а ты как относишься к отдыху на природе? – Я хочу сместить акцент в сторону чего-то более пространного. Было бы неплохо включить молчунью в разговор.
– Так, чтобы только ты и близкие люди, – дополняет мой вопрос Катя, – пологий берег реки, лес на горизонте, посиделки до рассвета у костра, утренний сплав на лодке…
– …кваканье лягушек, комары, – смеюсь я, решая подстегнуть Лину к неординарному ответу.
Но она лишь коротко отрезает:
– Никак.
Не могу сказать, что слышу в ее голосе нотки презрения или ненависти, но что-то в ее интонации мне жутко не нравится.
– Леша! Ну зачем ты так? – хохочет Катя. – Даже в писке комара есть особая романтика!
– Но не каждому под силу ее вынести, – улыбаюсь я и мысленно перебираю варианты отдыха, которые могли бы доставить удовольствие Лине. Возможно, она бы предпочла неспешную экскурсию по дендрарию, тихую прогулку на речном трамвайчике или банально сон на удобном диване.
– А как насчет кинопаркинга? – вдруг спрашивает Катя. И я понимаю, что вопрос адресован не мне, а Лине, – Катя и так знает, что я сделаю выбор в пользу классического варианта кинотеатра. – И все-таки это наименее романтичное времяпрепровождение.
– Как считаешь? – подхватываю я и после маневра влево позволяю себе снова взглянуть на Лину в зеркале. – Ты когда-нибудь смотрела фильм в машине или под открытым небом?
– Мне это неинтересно, – фыркает Лина все с той же интонацией.
Катя поджимает губу и едва заметно передергивает плечами, будто бы извиняется передо мной.
– Какие новости от отца? – спрашивает она, тактично сменив тему. – Поговорить так и не удалось?
– Кать, это бессмысленно, – вздыхаю и несколько секунд барабаню пальцами по рулю. – Он не верит в меня. Он, черт возьми, помнит себя в молодости и почему-то считает, что я должен радоваться его реверансам. Но я – не он!
– Он до сих пор не в курсе, что у тебя все…
– Нет, – отрезаю я. Потому что для меня этот тандем – бокс и отец – больной вопрос.
– Он совсем тебя не знает, – решая приободрить, Катя хлопает меня по колену. А потом вдруг сама оживляется – разворачивается ко мне всем корпусом и заговорщически хихикает. – Слу-ушай, а что, если ему наглядно показать путь от дерьма к конфетке, как говорится?
Я усмехаюсь.
– Неплохо, конечно. Если бы на месте отца был кто-то другой. А для него и это слишком мелко.
Мы приехали. Я торможу возле второго подъезда и бросаю взгляд на окна седьмого этажа, за которыми кое-кто скрывает свой потенциал.
– Слиш-ком мел-ко, – нараспев тянет Катя. Отстегивается и поправляет на плече ремешок своей сумки. – Не парься, Леш! Ты замечательный! Увидимся!
Она спешно чмокает меня в щеку и выскакивает из машины. И уже снаружи машет Лине растопыренной пятерней.
– Увидимся, – киваю я и впервые в жизни чувствую себя некомфортно от подобного прощания.
Нет, дело не в Кате, а в самом факте поцелуя. Что за дурацкая традиция? Кем она выдумана? Почему и для чего друзьям подобное позволительно?
