– Абсолютно ничего такого! Даже не заморачивайся! Я рассказал им только про «оуч», краба-йети и дебильные очки для эгоцентриков, которые ты надеваешь каждый раз, когда оказываешься в моей машине.
С быстротой молнии Лина вскакивает с места и тянется через стол, наверное, чтобы меня ударить. Но я ловлю ее за запястье.
– Ты! – громко возмущается она, но в ее тоне нет ни пренебрежения, ни ненависти. Лишь показное негодование, которое тут же рассеивается, не оставив после себя и следа.
– Я, – покорно соглашаюсь и ослабляю хватку.
Теперь ее рука свободно лежит на моей ладони, и Лине ничего не стоит убрать ее. Но она этого не делает. Я чувствую тепло и нежность ее кожи.
Наши взгляды встречаются, и мне до безумия хочется поцеловать ее, но…
– Ле-ош! – из бокса доносится встревоженный голос Кати. Металлические ступени винтовой лестницы дребезжат под ее ногами. – Леш! У нас ЧП! – запыхавшись, выдыхает она, едва появившись на крыше. И тут же сконфуженно смеется. – Даник застрял.
– Где?
– Сначала я сама пыталась вызволить его из той комнатки, где мы оставили продукты, но дверь захлопнулась наглухо. Он там, – тараторит она и виновато смотрит то на меня, то на Лину. – Простите! Кажется, мы слегка подпортили ваш вечер.
Я перевожу взгляд на Лину.
– Это займет несколько минут, – говорю так, будто уверен, что мне с легкой руки удастся открыть дверь. – Прости!
И уже бросаюсь вниз по лестнице, как неожиданно для самого себя в этой не совсем приятной ситуации прыскаю со смеху.
– Сегодня точно какая-то прощеная пятница!
– Все нормально! – слышу ободряющий голос Лины за спиной.
И следом Катин:
– Пойдем. Не сидеть же тебе здесь одной?
Хочу обернуться и увидеть их обеих, убедиться, что Лина приняла предложение, – я же помню ее реакцию на Катю. Но я уже внизу. К тому же меня отвлекают звуки, доносящиеся из каморки – так мы называем техническую комнату, в которой находится щитовая и прочая электрика. Она похожа на бункер, в нее не проникают посторонние запахи, которые витают в рабочем помещении. Видимо, поэтому ребята решили сложить продукты там.
– Даник, – я прикладываюсь к металлической двери, чтобы он смог меня услышать, и пытаюсь разрядить обстановку шуткой, – не дури! Открывайся! И отдай нам наши салаты!
В ответ дверная ручка начинает ходить ходуном. По всей стене распространяется вибрация.
– Даник, ты меня слышишь?
– Угу.
– Ладно, не воюй! Дергаться с той стороны бесполезно, дверь уже когда-то точно так же заклинивало! – отвечаю я, а сам осматриваю замок и дверную коробку, понимая, что проще выпилить болгаркой кусок двери, чем растрачиваться на бесполезные попытки спасти Даника более гуманным способом.
Укрепившись в своем решении, я разворачиваюсь и натыкаюсь на Лину. Мы оказываемся слишком близко друг к другу, наши взгляды снова встречаются, и я опасаюсь, что могу ее испугать или растревожить. Или просто не устоять перед ней!
Бережно беру ее за плечи и аккуратно отодвигаю в сторону.
– Посторонитесь, дамы!
– Ты куда? – спрашивает Катя.
– Переодеваться. А вы, – я все еще продолжаю смотреть на Лину, глаза в глаза, – пройдите к той стене. Придется устроить маленький фейерверк в честь Даника.
Оторвавшись от Лины, я ныряю в раздевалку и менее чем через минуту выхожу в рабочей одежде. Нахожу среди инструментов угловую шлифовальную машину, надеваю защитные очки. Двигаясь от стеллажа к стеллажу, пытаюсь отыскать перчатки, обнаруживаю их на верхней полке самого дальнего, где им, конечно же, не место. И вдруг замечаю, с каким вниманием за мной наблюдает Лина.
– Даник! – через дверь кричит пострадавшему Катя. – Отойди подальше! Леша будет выпиливать замок, это может быть опасно!
Но опаснее того, что таит в себе эта девчонка с серо-голубыми глазами и ангельскими завитками волос, я еще не встречал! Лина не просто мне нравится, я с головой попал в ее сети.
Я направляюсь к двери.
– Даник, ты отошел? – ору ему в замочную скважину. И, дождавшись ответа, включаю инструмент.
Оглушительный лязг пронзает насквозь, от мозжечка до кончиков пальцев. Меня всего передергивает, а каково же Данику в бункере?
– Даник! Ты как там?
– Легкая степень контузии, – голосом робота отзывается тот.
– Ладно, не паникуй!
– Хорошо.
– Сейчас что-нибудь придумаем!
Я делаю шаг назад, пристально смотрю на дверь, понимаю, что у той могут быть потайные петли, и прихожу к выводу, что лучше взять левее. Будет много пыли, зато все пройдет менее болезненно.
– Отойдите еще дальше! – даю команду Лине и Кате.
Они о чем-то переговариваются между собой и беспрекословно повинуются.
Работа с болгаркой требует максимума внимательности, и я концентрируюсь на вращающемся диске, который податливо входит в поверхность кирпичной стены и режет ее, будто нож масло. Я уже собираюсь прерваться и совершить поворот шлифовальной машины, чтобы перейти ко второй, перпендикулярной стороне намеченного прямоугольника, в поле которого попадет язычок замка, как громкий треск и хлопок выбивают меня из колеи. В тот же миг гаснет свет, и я слышу испуганный визг девчонок.
