– Я уже позвонил им и объяснил ситуацию, и они одобрили. Ангелина пойми, это в какой-то мере очень важная для тебя практика. – Предвидя, что я начну спорить или заблаговременно отказываться от предложения, профессор О’Браян переходит в наступление. – В будущем ты же хочешь открыть организацию для оказания помощи людям? – молча киваю. – Мистер Девальский не последний человек в обществе, и кто знает, может он тебе поможет, – если это плата за моё сегодняшнее спасение, я лучше пойду прямо сейчас добровольно брошусь под колеса другого грузовика.
Тяжело вздыхаю и ёрзаю на кресле от неприятного чувства в области лопаток. Как будто что-то тычет в меня изнутри всякий раз, стоит мне плохо отозваться о собственной жизни. Крылья? Нет, мне определенно нужно сходить к врачу.
– Возможно вы и правы профессор. Я могу идти? – спорить или пререкаться бессмысленно. К тому же, я не из тех студенток, что ругаются с преподавательским составом.
– Конечно! – кроткая улыбка мистера О’Браяна вселяет некое подобие надежды, но она так призрачна, что мгновенно рассыпается.
Хуже рухнувшей внутренней поддержки – только добровольное соглашение родителей на то, о существование чего они даже не ведают. Хотя если подумать, я тоже не знаю, но что согласилась. Последние время, я вообще ничего не знаю и не понимаю. Вся моя жизнь – это дурной сон, и я отчаянно надеюсь, что скоро проснусь.
Я выхожу на улицу и сильный порывистый ветер ударяет мне в лицо.
– Ангел, – мама подбегает ко мне и сгребает в охапку, прижимая голову к своей лихорадочно вздымавшейся груди. – Господи, что же ты с нами делаешь? – причитает, но ласково поглаживает меня по голову.
Не надо просить у Бога ни помощи, ни ответов на вопросы. Кто знает, возможно именно по его вине или прихоти моя жизнь вдруг стала такой интересной, красочной и опасной.
– Мы же просили тебя с папой быть осторожной. Твое добро, Ангел, не доведет тебя, до добра.
– Мама, со мной все хорошо. Я цела и здорова, – мои губы растягиваются в жалком подобие улыбки.
– Нам нужно ехать, – говорит папа и я отрешенно киваю.
Он держится на расстоянии и позволяет маме напитать меня материнской лаской, заботой и переживаниями, после чего отец укрепит моё состояние одним крепким объятьем.
Пока мы идем до машины, я постоянно оглядываюсь. Списываю это на нервозность и стресс, полученный за день, но жуткое чувство, что за мной наблюдают не покидает.
Мы едем по темной дороге, изредка освещаемой фонарными столбами. Отрешенно смотрю в окно на пустынные улицы, окончательно притупив свои чувства и ощущения, которые мешают здраво оценивать ситуацию и хладнокровно мыслить. Но зачем жить так далеко? Здесь ничего нет. Даже природа кажется какой-то скудной. Или мистер Девальский любит одиночество? От одной только мысли о его фамилии, мое тело пробирает мелкая дрожь и все эмоции, подавляемые мной, возвращаются порывистым вихрем.
Я встряхиваю головой, отгоняя непрошенные мысли о самом плохом.
Заехав на частную территорию, мы подъезжаем к огромным, черным, металлическим воротам, которые моментально открываются. Наверное, там стоит камера или нет. Остановившись перед огромным, построенным из красного камня дома, мои родители выходят из машины, а мне хочется забиться под коврик или слиться с обивкой, но только не выходить наружу.
Дом совсем не кажется мне дружелюбным и по его внешнему виду никак не скажешь, что в нем кто-то живет. Камень красного цвета больше напоминает старую кровь, большие оконные рамы из черного дерева похожи на открытые бездонные глаза. Карниз дома – открытая пасть хищного животного, а лестницы и перила – клыки.
Меня пробирает мелкая дрожь и мурашки бегут по позвоночнику, но я заставляю себя выйти из салона автомобиля.
– Ангел, мы приедем за тобой через два часа, – мама с папой целуют меня в щечку и оставляют меня одну на растерзание неизвестности. Треск гравия под колесами и глухой рев мотора эхом отдаются в моём перепуганном сердце.
Слежу как знакомый силуэт машины удаляется всё дальше, исчезая вдали.
Поднимаюсь на крыльцо и тупо разглядываю парадную дверь, обдумывая возможный план побега, но вокруг незнакомая местность, отрезанная от цивилизации и глухая чаща леса.
Дрожащая рука зависает в воздухе около звонка. Я перевожу дух и изо всех сил давлю на проклятую кнопочку звон от которой разлетается по всей безлюдной окрестности.
Парадная дверь открывается почти мгновенно. От испуга и неожиданности отшатываюсь назад. Он что, всё это время стоял под дверью и просто ждал? Или вовремя оказался рядом?
– Здравствуйте, мисс Мороу, – Девальский появляется в дверном проеме как незримая тень, явившаяся на свет.
Мне не хватает ни сил, ни выдержки, чтобы ответить на приветствие. Внешний вид этого незнакомого, опасного мужчины, к которому меня добровольно привезли как маленькую куколку или приятный трофей, приковывает всё мое внимание. Девальский был одет в черные брюки, но уже белую, опрятно заправленную рубашку. На шее у него небрежно болтается галстук.
