Мы вдвоем как ненормальные вылетели из приюта и начали кружить по окрестным улицам, спрашивая в каждой закусочной, на каждой парковке, в автосервисах, в будках мгновенной фотографии и в захудалых пансионах. Мы искали его, рискуя собственной шкурой, в мрачных притонах на улице Картучо; каждый раз, натыкаясь на человека, валяющегося на тротуаре в куче тряпья, мы проверяли, не он ли это. Мое горе было велико, но оно представлялось мне несопоставимым с горем Ары: ведь она искала его семнадцать лет, по много раз проходя по тем же самым улицам, погруженная в гораздо большую тоску, но ее влекла вперед надежда, хоть и все более слабая.
Мы сильно нервничали, и я вдруг начала неостановимо и бессвязно болтать, то и дело повторяя, что этот день был несчастливым для меня.
— Едва поднявшись, — рассказала я Офелии, — я пошла насыпать корма канарейке Гарри и, представь себе, обнаружила ее мертвой.
— Мертвой?
— Мертвой. Лежит в клетке лапками кверху, уже совсем окоченела. Гарри подумает, что я ее не кормила или, наоборот, перекармливала. Какой стыд!
— Купи другую и подмени, он и не догадается.
— Думаешь?
— Все канарейки одинаковы. Кроме того, не беспокойся, ведь на самом деле это хорошая примета. Брось птичку в канализацию и забудь об этом, ведь ничто не может так сильно отпугивать удачу, чем запертая в клетке канарейка.
Мой ангел испарился, не оставив и следа. Жадный город поглотил его, завернул в свое грязное покрывало, и мы уже не знали, что еще сделать, чтобы вернуть ангела. Сколько шансов выжить есть у ангела Божьего в чудовищной Боготе, где на каждом углу навалены кучи мусора, а на пустырях можно обнаружить трупы неизвестных. Один из десяти, возможно, или один из ста.
Около пяти вечера, когда мы уже были на грани отчаяния, мне пришло в голову последнее средство: привезти в центр всех жителей Нижнего квартала, чтобы они искали ангела, прочесывая улицу за улицей, организовать бригады и координировать их действия из главного штаба, которым станет приют. Двести-триста человек, возможно, сделают то, что не удалось нам двоим.
Офелии эта идея показалась абсурдной.
— Это немыслимый труд, — сказала она. — Как строительство пирамид.
Но так как она не предложила в ответ ничего другого, мы вернулись в приют, чтобы встретиться с Арой и выложить ей мой план чрезвычайных действий. Мы уже подъезжали, когда в пятидесяти метрах от нас мои глаза ухватили то, что нельзя было ни с чем спутать, во всем мире мог существовать лишь в единственном экземпляре такой синий бархатный плащ, он двигался в нашу сторону, развеваясь на плечах своей хозяйки.
— Сеньорита Мона! — закричала Марухита де Пелаэс. — Благословен Господь!
— Что случилось?
Марухита де Пелаэс добралась до нас, но не могла говорить, запыхавшись от бега.
— Да говорите же, что случилось!
— Нынче утром ангел пришел в квартал — и за ним толпа народу!
— Ангел? Наш ангел? Он целым и невредимым добрался до квартала? Как? Когда?
— Этим утром, сеньорита, около одиннадцати. Он пришел… такой божественный… это было похоже на явление, и он был не один, а среди множества людей, которые следовали за ним по пятам, они шли, славя его и восхваляя.
— Ты хочешь сказать, что он дошел пешком от приюта до Галилеи?
— Кажется, так, сеньорита Мона, и как рассказывают те, кто был с ним, он пересек все кварталы, расположенные на горе, и поднялся на самый верх, увлекая за собой своих почитателей.
— Не может быть!
— Именно так, сеньорита, все и случилось, как вы слышите. Иногда он шел пешком, а иногда позволял им взять себя на плечи, некоторые кричали: «Слава ангелу Божьему!» — и другие отвечали: «Слава!» А он выглядел очень довольным среди всеобщего внимания, как будто знал, что все это торжество в его честь. Но так как с ним не пришли ни сеньорита Мона, ни сеньорита Офелия и так как у сеньоры Ары была с ними назначена встреча, она послала меня предупредить вас, что ангел уже там, на случай, если вы не знаете и волнуетесь.
Я обняла Офелию, а потом и Марухиту, одновременно ощущая себя счастливой от этой новости и огорченной из-за моего ангела, который доставил мне столько тревог, и вновь обняла Офелию, повторяя ей:
— Ты видела? Разве я тебе не говорила? Ты разве не видишь, что каждый раз, когда он убегает, он возвращается к себе домой?
Я быстро затащила Марухиту в джип.
— Мы едем в Галилею, — объявила я. — Офелия, ты с нами?
— Едем. Только подождите секунду, я предупрежу в приюте, чтобы они прекратили поиски.
Вопреки ожиданиям, мы нашли Галилею безлюдной — настолько пустым может показаться лишь место, еще недавно кишевшее народом. Кругом царила напряженная тишина, фальшивая, словно слой краски второпях наложили на недавний гвалт. Мы объезжали улицу за улицей, безуспешно разыскивая исчезнувшие толпы.
— Здесь произошло что-то очень странное, — говорили мы друг другу.
Мы увидели группу полицейских при оружии, патрулировавших улицы, и выглядели они настороженно, словно боялись в любой момент получить удар камнем в затылок. Дорогу нам быстрой тенью перебежал юноша, обхвативший голову руками, лицо его было залито кровью.
— Случилось нечто ужасное…
