— Значит, этот мерзавец заставил ее… заставил сделать ему… — гневно вспыхнул Викрам и тотчас же замолчал. Он не мог произнести это слово при своей сестре.
— Минет, Вик, — вкрадчиво подсказала Лаки, глядя прямо ему в глаза. — Ведь именно так называется твой любимый «десерт».
Вик побагровел одновременно и от смущения, и от негодования. Сестры не должны говорить братьям подобные вещи. Глаза его забегали, он стыдился смотреть ей в лицо и разозлился из-за этого еще больше. А Лаки продолжила его шокировать.
— И ты еще смеешь осуждать его? А сколько раз ты хвастался ему, что разведешь на это любую девчонку, даже впервые увидевшую голого парня, и что еще не родилась та, которая тебе откажет? И ведь, действительно, никто не отказывал. А какие интересные истории я слышала от твоих подружек. Что ты там обычно вешаешь им на уши? «Детка, открой шире ротик, и ты получишь наслаждение, оценить которое может только настоящая женщина». Или вот еще: «Твоя кожа станет такой бархатной», — ну, это для дурочек с проблемами кожи, а для…
— Хватит, Лаки, ты переступаешь уже всякие границы! — зарычал Викрам. — Прекрати выворачивать наизнанку мою интимную жизнь! Эта моя жизнь! В конце концов, я — мужчина и то, что я говорю в постели, никого не касается, в том числе и тебя.
— Не касается, если это, действительно, интимная, а не выставленная на обсуждение, как в мужских, так и в женских дортуарах, жизнь. Прости, что на миг забыла правила двойного стандарта, по которым сестра не то, что говорить брату, а даже знать таких слов не должна. Вот она твоя мораль: «Чужую сестру совращать можно, а мою — нельзя». А чем твоя Стася лучше других? Просто ей не стали плести всякие небылицы, а честно попросили, и не какой-то там «наездник», а собственный муж. Так почему бы твоей сестре не иметь бархатную кожу, и как настоящей женщине не получить райское наслаждение, удовлетворяя своего мужа? А не понравилось бы ей в первый раз, так понравилось бы во второй, в третий или в какой-то там очередной раз, как ты обычно обещаешь. А ты чуть не убил его за это!
— Ну, почему, почему он не посоветовался со мной? Ведь между нами никогда не было секретов.
— Это раньше не было секретов потому, что у вас все было общим. А сейчас он не желает обсуждать свою личную жизнь ни с кем. Тем более, где гарантия, что ты помог бы, а не врезал, как сегодня.
— Да, ты права, я не представляю, что ответил бы, попроси он совета в подобном деле.
— Конечно, не представляешь, ты ведь тоже не просишь у него советов, как уговорить Саманту, полизать сладкую конфетку для улучшения цвета лица. Сколько раз предлагал? Думаю, не менее пяти, а девочка все не ведется и не желает понимать, как это классно для тебя. А ты, когда предлагал, вообще, помнил, чья она сестра?
— Лаки, замолчи! Этот разговор неприличен до невозможности! — Вик уже орал от злости.
— А ты ударь меня, защитник и брат, заставь заткнуться! — насмешливо предложила Лаки. — Только напомню, что за нападение на наследницу главы клана, можно и убить. Конечно, приличней, чтобы я делала вид, что не знаю о твоих похождениях, но мне надоело притворяться. Интересно, а если бы я рассказала тебе или папочке, что Алан просит меня удовлетворить его подобным способом? Что бы мне посоветовали вы, знаменитые «наездники» Дармунда, и оба такие любители сладкого на десерт?
— Да я не узнаю тебя! Как цинично ты сейчас высказалась не только обо мне, но и о своем отце, которого, якобы, любишь. И не стыдно так разговаривать с братом?
— Ты ответил на мой вопрос, а вот Антэну пришлось бы труднее это сделать. Как заботливый отец, он, конечно же, рассказал Алану, как можно получить максимальное удовольствие от женщины. Но кто же знал, что этой женщиной станет вновь приобретенная дочь, его золотоволосый ангел, его кровь и плоть. Я не хочу ставить Антэна перед выбором: приемный сын, которого он растил и воспитывал двадцать лет или родная дочь, которую он знает всего пару месяцев. Вдруг, в нем тоже, как в тебе, заговорит голос крови, и уже мой любимый будет умирать от ран, нанесенных либо сумасшедшим братцем, либо праведным отцом. Поэтому я рассталась с Аланом. Не захотела, чтобы вы копались в наших отношениях и выносили свои приговоры.
— Ладно, я — скотина, начал размахивать кулаками, ничего толком не выяснив. Но Антэн наверняка разобрался в ситуации. Он бы не стал огульно обвинять Стивена и выгонять из дома, — Вик начал уже иначе оценивать ситуацию и искал себе оправдание.
— Антэн плохо его знает, да и обстоятельства их знакомства сыграли свою роль. Он априори считает Стивена подлецом, а здесь еще и слезы Стаси — наивной, хрупкой девочки, дочери его друга. Отец реально относится к ней, как к своей племяннице, и готов защищать от мужа-тирана.
— Все-таки тирана! Твой отец умный человек, и если он сделал такой вывод, значит, так оно и есть.
