Мое напоминание об уважении к руководству мгновенно уравновесилось в ее сознании воспоминаниями об отзывчивости нашей контрольной комиссии, которая в прошлый раз сочла возможным провести встречу с нами на земле. В ответ на настойчивое приглашение Татьяны. Которая сейчас вновь приняла вид радушной хозяйки, настойчиво отодвигающей хозяина при приеме гостей на задний план.
— Ты скажешь ему, — назидательно кивнула мне она, — что не считаешь себя вправе надолго отрывать его от множества неотложных дел. А также всех тех, кого он сочтет нужным посвятить в это дело. А также тех, кто ждет результатов ваших переговоров здесь.
Очевидно, чтобы последние инструкции не выскользнули случайно у меня из памяти, Татьяна постаралась закрепить картину этого ожидания в моем сознании, как следует. Она поерзала на кухонном уголке, усаживаясь попрочнее, положила одну руку на стол, почти касаясь моей, а другой пододвинула к себе корзинку с яблоками.
Такие заботливость, доверие и поддержка тронули меня до слез — слез гордости и благодарности за предоставленную возможность успешно провести сложный разговор по чрезвычайно острому вопросу, одновременно следя за своим тоном, выражением лица и затраченным временем.
Опасливо покосившись на увесистые фрукты, пока покоящиеся в опасной близости к Татьяниной руке, я смиренно вздохнул и, закрыв глаза, сосредоточился.
— Я хотел бы поговорить со своим руководителем, — мысленно обратился я, как и положено, к небесам.
— Минуточку, — жизнерадостно проворковал уже полузабытый мной женский голос.
— Извините, пожалуйста, — решил уточнить я, кожей почувствовав хлынувшую от Татьяны волну напряжения, — действительно минуточку или как получится?
— А, это Вы, — послышалось в мелодичном только что голосе узнавание. Довольно нелестного для меня характера.
Не знаю, что она услышала в моем вопросе и как передала его моему руководителю, но тот ответил почти сразу:
— Слушаю Вас, Анатолий.
Оказавшись на стыке двух встречных волн настороженности, я против воли вытянулся во фронт.
— У нас возникла проблема, — коротко и четко доложил я.
— Это очевидно, — поддержал он мое стремление к лаконичности.
Приободрившись, я изложил ему суть назревающих у нас осложнений, а также свое видение способа их предотвращения. Похоже, мне удалось достичь максимальной доходчивости, поскольку раздумывать перед ответом мой руководитель не стал.
— Боюсь, Анатолий, Вы обратились не по адресу, — проинформировал он меня со сдержанным укором. — Наше подразделение, как Вам прекрасно известно, занимается исключительно ангелами-хранителями, которые находятся отнюдь не в центре описанной Вами ситуации.
— Но ведь их интересы она тоже затрагивает, — не согласился с ним я. — И мне казалось, что в целях обеспечения эффективности их работы можно было бы…
— Еще раз повторяю Вам, — пресек он на корню мое отступление к умозрительности, — что ангельские потомки, которые, насколько я понял, являются источником вашей проблемы, находятся в компетенции совершенно другого отдела.
— Хорошо, — решил я не тратить драгоценное время на очередную лекцию о строгом разделении сфер нашей деятельности, — не могли бы Вы подсказать мне, как с ними связаться?
— Подайте заявку в установленном порядке, через диспетчера, — с готовностью просветил он меня. — Впрочем, на Вашем месте, я бы вооружился терпением — насколько мне известно, там крайне неодобрительно относятся к чрезмерной инициативности сотрудников других подразделений.
Я чуть не взвыл, представив себе, как рассказываю Татьяне о том, что моя просьба оградить Игоря от пагубного влияния наблюдателя отправилась на рассмотрение к его же начальству. Вот же заразила своей неосмотрительностью и поспешностью! Нужно было, как с энергетиками, со двора вход искать — вон хотя бы через Дариного соглядатая, которому земля, похоже, перья уже общипала. А теперь что делать? Хм. Та же Татьяна, правда, не один раз мне показывала, что если какие-то руки тебя в угол загнали, то только и остается, что их выкручивать.
— А можно с Вами посоветоваться? — вспомнив Татьянины методы, вкрадчиво поинтересовался я. — Заявку я, конечно, подам, но, может, Вы смогли бы подкрепить ее своим ходатайством? Нас ведь, хранителей, здесь трое собралось, в это дело замешанных так или иначе — если наша работа под откос пойдет, вам же с нами разбираться придется. Ситуация очень напряженная, и решение ее отлагательств не терпит, поэтому нам придется проявить крайнюю настойчивость — возможно, даже коллективное обращение написать. К нему, кстати, и темный, которого это дело тоже касается, скорее всего, изъявит желание присоединиться…
Последний аргумент придал, по всей видимости, особый колорит описываемой мной картине грядущей инициативности посторонних сотрудников — прервал он меня как раз после него.
