— Я не вижу ни малейшей необходимости, — сухо обронил он, — выходить за рамки строго оговоренных условий сотрудничества с представителями альтернативного течения. Побудьте на связи — я попробую навести справки о процедуре обращений в отдел изучения побочных эффектов ангельско-человеческих отношений.
Он отключился, дав мне возможность бросить все силы на сохранение безмятежности на лице и собранности в позе. Чтобы Татьяна каким-то образом не учуяла перерыв в разговоре и не поинтересовалась, а в чем, собственно, задержка. В том состоянии бешенства, в которое меня привело официальное название наблюдателей, я мог ей все начистоту, без милосердных по отношению к окружающим купюр, выложить. Если до Татьяны — когда-нибудь, как-нибудь — дойдет, как называют Игоря у нас наверху… Боюсь, вот тогда наш наблюдатель и начнет по-настоящему знакомиться с самыми значимыми побочными эффектами ангельско-человеческих отношений.
Мой руководитель отсутствовал где-то с полчаса, и с каждой минутой мои надежды на немедленное возвращение со щитом с небрежно приколотой к нему карт-бланш таяли, а перспективы предстоящего объяснения с Татьяной мрачнели. Вот чего, спрашивается, у меня над душой сидеть? Ведь на работу же завтра! Шла бы себе отдыхать — как положено нормальному человеку, заботливо относящемуся к своему ангелу-хранителю, которого очередной форс-мажор заставил временно отвлечься от основных обязанностей. А я бы к утру, глядишь, отредактировал приемлемую версию — о том, как мне удалось убедить своего руководителя во всей серьезности нашего положения, заручиться его поддержкой и даже присутствием во время моего посещения наблюдателей, получить от них письменное уведомление, что рассмотрение нашего вопроса, в числе многих других (это ей точно понравится!), назначено на…
— Мне жаль огорчать Вас, Анатолий, — неожиданно прозвучал у меня в голове голос моего руководителя, — но Ваша просьба встретила категорический отказ.
— Почему? — с трудом выдавил я из себя, почувствовав, что редактировать столь длительное получение отрицательного ответа окажется существенно сложнее.
— Потому, что суть работы данного отдела, — проговорил мой руководитель так, словно повторял только что услышанные слова, — заключается в изучении поведения ангельских потомков в обычной человеческой среде и типичных для нее условиях. Среди нас до сих пор не существует единого мнения, считать ли их новой разновидностью ангелов, с последующим принятием их в наше сообщество — или людей, место которым на земле.
— Да они же — и то, и другое! — в отчаянии завопил я, мгновенно представив себе, что усмотрит Татьяна в первой точке зрения. — Они точно такие, как мы, постоянно живущие на земле!
— Подобные выводы, — строго возразил мне мой руководитель, — находятся исключительно в компетенции изучающих их работников. И внезапное посвящение в двойственность их происхождения — в возрасте, когда они еще просто не в состоянии полностью осознать всю ее глубину — не может не сказаться на их поведении среди людей. Что автоматически приведет к искажению картины их сосуществования с последними и к заведомо ложным выводам в отношении характера наших с ними отношений.
— А то, что у них сейчас ложные представления обо всем вокруг складываются, это ничего? — сделал я последнюю отчаянную попытку заставить хотя бы одного из моих возвышенных собратьев увидеть во всем, происходящем на земле, не только объект бесстрастного изучения. — И что нам теперь придется эти ложные представления в них поддерживать, это тоже ничего? Что нам делать прикажете, если они их ложность уже чувствуют?
— Эти задачи, Анатолий, — уверенно произнес мой руководитель, — вам всем придется решать самостоятельно. В конце концов, появление всех сопутствующих вашей основной работе обстоятельств произошло с вашего полного ведома и согласия, из чего лично я заключаю, что вы считали себя готовыми к ним.
Он снова отключился и, судя по космической пустоте у меня в голове, насовсем.
Реакция Татьяны на мой сумбурный рассказ меня не удивила. В ней уже давно прошел тот первый трепет при известии о мудрых ангелах, незримо опекающих людей на пути в светлое будущее. И пусть только кто-то рискнет намекнуть, что это моих рук дело! Трудно сохранить веру в величие, мудрость и милосердие отцов небесных, когда они у тебя на глазах твоего собственного, ими же к тебе направленного, хранителя шпыняют и гоняют, как бестолкового подмастерье, а помощь ему оказывают, лишь сопроводив ее целой гроздью дополнительных обязанностей. Поэтому, когда Татьяна в ярких красках и мельчайших подробностях живописала коллективный портрет моих собратьев, коллег и руководителей, я просто молчал. И не кивать в знак согласия мне одни только мысли о Тоше, Кисе и… некоторых других позволили. А также о том, что однажды Татьяна встретится-таки с нашей контрольной комиссией лицом к лицу. Не вечно мне одному за них за всех отдуваться.
