Ангел с черным крылом полностью

– Ну… после первого раза, когда в тринадцать лет упала, я всегда сразу отворачиваюсь или закрываю глаза при виде крови.

– В тринадцать лет? То есть ты тут проливаешь слезы, боясь повторения того, что случилось почти десять лет назад?

Уна смущенно кивнула.

– Чер… э-э… Господи! Да это уже могло пройти пятнадцать раз!

– Думаешь? Я всегда полагала, что такое не проходит.

– Есть только один способ проверить!

Уна схватила Дрю за руку и потащила ее на кухню. Там никого не было, но было слышно, как кухарка копошится в погребе. Времени мало. Уна усадила Дрю на низкую табуреточку – с нее не так опасно упасть, если что, – и стала рыться в ящиках и шкафах.

– Что ты задумала? – с тревогой в голосе спросила Дрю.

Уна взяла нож, убедилась, что он достаточно острый, и сделала надрез на мизинце. Ей было больно, но терпимо. Разрез был не очень глубокий, но из него потекла кровь. Она подставила окровавленную ладонь под нос Дрю.

– Уна, ты порезала…

Дрю привстала с табуретки, но тут же пошатнулась и осела на нее снова. Лицо ее приобрело пепельно-серый цвет, и она попыталась отвернуться.

– Нет, не отворачивайся, смотри!

Дрю скривилась, но перевела взгляд на палец Уны. Она выдержала ровно шесть секунд – Уна считала про себя, – а потом отвернулась и схватилась за живот.

– Бесполезно, видишь? – простонала она, часто дыша.

– Ерунда! – отозвалась Уна, сунув палец под струю холодной воды. От этого палец снова заболел. Шесть секунд. Маловато, конечно. Но для начала и это сойдет.

Пока Уна искала нож, она заприметила бутылочку шерри на одной из полок в шкафчике. Уна налила немного в чашку и протянула Дрю. Сделав несколько глотков, та смогла уверенно встать с табуретки. Они побежали в лекционный зал, и Уна взяла из кладовки немного пакли и бинт. Она молча протянула все это Дрю.

– Перевяжи мне палец!

– Ты с ума сошла? Я не могу!

– Да кровь уже почти остановилась! И кто там говорил, что мечтает стать медицинской сестрой?

Нехотя Дрю взяла паклю в одну руку и окровавленный мизинец Уны в другую. Руки ее были липкими от пота и сильно дрожали. Она неуклюже сделала перевязку.

Уна прыснула со смеху, глядя на результат ее трудов. И как это может быть: девушка, знающая название каждой кости в теле человека, знающая с точностью до градуса необходимую температуру в зависимости от диагноза пациента, умеющая на глаз точно отмерять нужное количество сухого вещества для правильной пропорции раствора – и не умеет наложить повязку на простейший порез.

– Бесполезно… – повторила Дрю.

Уна опустила руку, и повязка тут же упала на пол.

– Нет-нет, наоборот! – сказала она, подняв повязку. – Это же произведение искусства!

Дрю так и застыла. Уна испугалась, что та снова расплачется. Но та принялась хохотать. Уна тоже. И так они смеялись до колик.

– Чтоб я больше не слышала о том, что ты сдаешься, поняла? – сказала Уна, когда смеяться уже не было сил. – Так или иначе, мы приучим тебя к виду крови.

– Боюсь, ты так без пальцев останешься!

Уна опасалась, что так оно и будет.

Следующие три дня они каждый вечер прокрадывались на кухню и проделывали нехитрый тест снова. Шесть секунд – восемь – пятнадцать… Дрю каждый раз пыталась отговорить Уну резать свои пальцы ради нее, а потом благодарила и говорила, что у нее никогда не было такой преданной подруги.

Уне же совсем не нравилось играть роль такой вот преданной подруги. Уж такая прям преданность… аж противно! Для нее это была не дружба и не преданность, а холодный расчет: она хочет остаться в этой школе – значит, Дрю тоже должна остаться здесь!

Но одно дело пятнадцать секунд смотреть на еле кровящий пальчик – и совсем другое принимать пациента с отрезанной ногой или ассистировать хирургу при операции. Так что Уна скоро действительно останется без пальцев, а делать себе порезы еще где-то она не собиралась. Нужно придумать что-то более радикальное, чтобы Дрю раз и навсегда перестала бояться крови.

Уна думала об этом весь следующий день, помогая сестре Кадди – утренняя тошнота которой начала, наконец, потихоньку проходить – готовить пациента к клизме. Может, ей затащить Дрю с собой в операционную? Но две новенькие медсестры – хоть в толпе студентов, хоть в уголке рядом с операционным столом – незамеченными не останутся. Можно прыгнуть в карету скорой помощи к Конору. Но где гарантия, что у пациента, к которому они поедут, будет сильное кровотечение? Можно завалиться ночью в одно из злачных мест. Там точно завяжется кровавая потасовка, когда все изрядно выпьют. Но это огромный риск – если кто-нибудь тут узнает, они вылетят с позором без промедления. Да и сама Дрю скорее бросит школу, чем пойдет в подобное заведение.

– Придержи его! – скомандовала сестра Кадди, прервав ход авантюрных мыслей Уны. Они вместе перевернули пациента на бок с поджатыми ногами. Уна удерживала пациента в таком положении, пока сестра Кадди делала ему клизму: смесь молока, яиц и крахмала для дополнения того немногого, что этот человек мог проглотить.