Ангел с черным крылом полностью

Уна покачала головой и пошла к выходу из зала для опознания. А если бы от платья осталось больше, чем просто обгорелые клочки, – что бы она с ними сделала? Набила бы ими подушку? Сшила бы из них игольницу? И как это помогло бы ей в те тяжелые годы, что выпали на ее долю после смерти матери? Эта глупая сентиментальность никак не спасла бы ее от невзгод. Не поможет и теперь, что бы ни стало в итоге с Дейдре.

Сторож морга провел Уну мимо кладовой и кабинета секретаря к небольшому помещению в самом конце коридора. Здесь проводились вскрытия. Однако войти в эту комнату он ей не дал, встав в дверях.

– Понимаете… Вот эта картина точно не для глаз юной леди…

– Я не леди. Я сестра милосердия.

Он засунул большие пальцы рук под свои широкие подтяжки и искоса глянул на Уну.

– Вы показали мне уже больше дюжины трупов. Чем эти отличаются от них?

– Понимаете… Дело не в трупах. Дело в их… вопиющей наготе.

Уна попробовала обойти его, но он и не думал уступать.

– Уверяю вас, там нет ничего, что я никогда не видела!

Сторож вмиг покраснел как рак. Уна вздохнула. Странный он какой-то: он спокойно курит, облокотившись на гроб, не дрогнув показывает ей скрюченное синее тельце замерзшего новорожденного, но краснеет при одной мысли, что она увидит срам мертвого мужчины.

– Повторяю, я сестра милосердия, и там нет ничего, что я не видела бы во время моих дежурств. А теперь пропустите меня, пожалуйста.

– Ну… Проходите…

С этими словами сторож слегка отодвинулся – и Уна тут же проскользнула мимо него. На обшитых металлическими листами столах лежало еще несколько трупов людей, погибших вчера на фабрике. Они уже были готовы к вскрытию. Вода так же тихонечко капала на них. Рядом с ними лежал труп женщины, поступившей явно из родильного отделения. Отекший огромный живот, кожа землистого цвета. И в самом дальнем конце Уна наконец-то увидела Дейдре. Ее рыжие волосы разметались по столу, грязные и спутанные. Руки ее были уложены по швам.

Пару секунд Уна стояла как вкопанная, но затем собралась с духом и пошла вперед. Ее гулкие шаги как-то нелепо нарушали царящую здесь смертную тишину. Она встала рядом с трупом и стала ждать хоть каких-либо признаков жизни. Вдруг дернется палец? Или веко? Но Дейдре лежала абсолютно неподвижно. Тогда Уна протянула руку и положила ладонь ей на грудь. Кожа холодная и липкая. Дыхания не чувствуется совсем. Уна отпрянула.

А чего она ожидала? Неужели действительно надеялась, что Дейдре просто спит в холоде среди трупов? И все же она еле сдержалась, чтобы не начать отчаянно трясти ее за плечи в надежде вернуть к жизни.

– Похоже, вы нашли, кого искали? – спросил сторож.

– И что с ней теперь будет? Неужели ее действительно… – Уна запнулась и шумно сглотнула. – Неужели ее вскроют и выпотрошат?

Сторож мельком взглянул на тело и пожал плечами.

– Если причина смерти не ясна…

– Передозировка опийной настойки. По крайней мере, так сказала надзирательница.

– Тогда, наверное, нет.

– То есть ее перенесут в зал для опознания?

– Больница оповестит родственников, если таковые имеются.

Уна покачала головой:

– Нет у нее никаких родственников.

– То есть ее тело, скорее всего, не затребуют для погребения?

В принципе, это может сделать Марм Блэй. Или кто-то из их старой банды. Узнав о том, что она пропала, они станут ее искать. И здесь, конечно, тоже. Но ведь за гроб и похороны надо платить. Это кто возьмет на себя? Учитывая, сколько дохода Марм Блэй получила, сбывая краденные Дейдре вещи, могла бы и раскошелиться. Но это вряд ли.

– А если ее не заберут, то похоронят в безымянной могиле? На кладбище для бедняков?

– Это как пойдет…

Сторож еще раз бросил взгляд на тело Дейдре. Теперь уже оценивающий. Такой, каким вор оценивает бриллианты.

– Она в хорошем состоянии. Сгодится для медицинской школы.

– Что?

– Некоторые тела неизвестных откладывают для этих целей. Анатомический театр. Городской закон…

И тут Уна вспомнила, что Дрю на их первой лекции по анатомии говорила о «Законе о костях», который издали для того, чтобы прекратить осквернение могил – учебным заведениям разрешили анатомировать тела несчастных, которых некому было похоронить. Уна еще раз протянула руку к телу Дейдре и убрала с ее лица прилипшие к нему мокрые пряди рыжих волос. Она не могла не вспомнить их совместных безумств – танцев до упаду ночами в разных салунах, карточных игр в их тесной комнатушке при свечах.

Однажды Марм Блэй прибрала к рукам несколько платьев из тончайшего французского шелка – и тогда они с Дейдре тайком надели два лучших платья и пошли в них на ланч в один из фешенебельных ресторанов на «Дамской миле». Естественно, они сбежали, не заплатив по счету. Когда Марм Блэй узнала об их проделке, она три месяца подряд удерживала с них на десять процентов больше, чем обычно. Ну и что? Зато им было что вспомнить!

– Сколько они приплачивают вам?

– Что, простите?

– За один труп. Сколько врачи доплачивают вам?

Сторож нервно затеребил подтяжки и оглянулся на дверь.