Ангел с черным крылом полностью

– Они платят мне только за погрузку и доставку. Вот и все. Твердой платы нет. Они дают сверху столько, сколько считают нужным, за весь груз целиком. В конце концов, я плачу возчику.

– Так сколько за одно тело?

– Я никогда не высчитывал. Я же говорю, мне платят за доставку.

– Тогда сколько тел может быть в одной доставке?

Сторож молча пожал плечами. Тишину нарушало только мерное капание воды.

– Иногда одно, иногда два, а иногда и восемь – десять.

– И сколько платят, если привезете всего одно тело?

– Я редко вожу тела по одному. Только весной, когда учебный год подходит к концу и…

Уна подошла к сторожу вплотную и посмотрела ему прямо в глаза.

– Сколько?

– Доллар или два…

– Я заплачу вдвое больше, если пообещаете… не отправлять это тело на растерзание студентам-медикам.

– Что, вам так важна какая-то пациентка? Вы знали ее?

Уна снова перевела глаза на тело Дейдре. Ночная медсестра была абсолютно права: глаза у нее красные, налитые кровью.

– Нет, не знала. Но это мой долг – заботиться о моих пациентах даже после их смерти, и я не хочу, чтобы ее раскромсали на куски ретивые студенты.

– Шесть!

– Идет! – Уна достала из кармана три доллара. – Вот. Половина сейчас. Еще половина через три дня, если ее тело не востребуют.

Уна положила деньги на ладонь сторожа.

– Если обманете, донесу на вас городскому комиссару.

– Ишь ты! А вы та еще штучка!

Сторож положил деньги в карман – и как раз в этот момент дверь в комнату отворилась. Вошли несколько мужчин в сопровождении коренастого доктора с большим носом и в очках с очень толстыми линзами. Уна подумала, что это, должно быть, и есть главный патологоанатом. С ним были интерны, молодые люди, которых Уна видела пару раз в больнице, когда они семенили за дежурным врачом или хирургом, словно новорожденные утята за мамочкой. К счастью, Эдвина среди них не оказалось.

– Что здесь происходит, Бартлет? – прогремел крючконосый доктор. – Почему в этом помещении женщина?

– Это медицинская сестра, сэр. Искала пациентку.

Врач наклонил голову и посмотрел на Уну поверх очков.

– Пациентку? Здесь нет никаких пациенток, Бартлет! Только трупы!

– Я хотела просто удостовериться, – начала оправдываться Уна, – м-м… э-э… Бартлет собирался как раз проводить меня к выходу.

– Правда?

Доктор подошел к одному из трупов, поднял его руку и отпустил ее. Она безвольно, с громким стуком упала обратно на металлический стол. Уна вздрогнула от этого звука, но не сдвинулась с места.

– Ну, что, мертвый или нет?

Лицо этого крючконосого доктора напомнило ей одного бандита, которого она встречала пару раз в районе «Адской кухни». Этот, конечно, постарше и прилично одет, но Уна чувствовала, что душа у него такая же черная. Правило номер девять: будь наготове и при необходимости бей первой. Несмотря на охватившее ее искушение, сейчас это правило применить она не могла. Нельзя, чтобы о ее визите в морг узнала мисс Перкинс.

– Спасибо за ваше… наглядное пояснение, доктор! Я вполне удовлетворена и ухожу.

С этими словами Уна в последний раз взглянула на Дейдре. Теперь, когда волосы ее не закрывали гривой лицо, она заметила полосу на ее шее и, присмотревшись, поняла, что это синяк.

– Доктор, с этим паци… трупом что-то не так…

Крючконосый закатил глаза. Интерны захихикали.

– Сестра, мне надо освидетельствовать пять тел менее чем за час. Мне некогда отвечать на ваши вопросы.

– Мне кажется, ее задушили! – Уна содрогнулась, услышав собственные слова.

Патологоанатом, качая головой, нехотя подошел ближе. Уна указала ему на красную полосу на шее.

– Видите эту гематому?

Он лишь бегло взглянул на шею Дейдре и, сощурившись, перевел взгляд на Уну.

– Это трупные пятна, не гематома! Если бы эту женщину задушили, то на шее была бы не одна сплошная, а несколько точечных гематом от пальцев убийцы.

– А если ее душили не руками?

Патологоанатом повернулся к интернам и указал на Уну пальцем.

– Вот наглядный пример того, почему женщины никогда не смогут быть врачами. Увидят еле заметные трупные пятна – и вот им уже мерещатся кровожадные убийцы и привидения, душащие пациентов по ночам.

Интерны захохотали.

– Я не говорила ни о каких привидениях. А только о том, что на ее шее…

– Дежурный врач сообщил мне, что эта пациентка отравилась опийной настойкой. И по состоянию трупа я не вижу ничего, что противоречило бы этой версии. Если у вас есть возражения, идите к директору и просите ее забрать это тело в ваше отделение для экспертизы. Только в этом случае я тоже поговорю с ней.

Уна сжала кулаки, спрятав их в складках своей юбки.

– Простите мою назойливость, доктор. Я ни в коем случае не ставлю под сомнение ваше ученое мнение.

– Хорошо. Тогда потрудитесь немедленно покинуть помещение.

Через три дня Уна стояла у причала и ждала, когда подойдет маленький черный буксир с надписью «Надежда» большими белыми буквами на борту. Какая мрачная ирония! Она отдала сторожу морга обещанные три доллара за то, что он не отправил тело Дейдре в анатомический театр. И добавила еще один, чтобы он пропустил ее на борт этого буксира.

– Вы уверены, что хотите ехать? – спросил он, пряча деньги. – Зрелище то еще…