— Откуда ты знаешь, что они мрачные?
— По твоему дыханию. Спи. Я не уйду, даже если небо снова разверзнется. Утром подумаешь.
Я поднимаю голову и смотрю на него.
— Утром я не буду знать, что тебе сказать.
— А что ты хочешь мне сказать?
В сумраке уже видны его глаза — темные и внимательные. Они ждут ответа, но почему-то сказать правду на этот раз непросто.
— Мы с Марией скоро уедем отсюда, Адам. Совсем скоро.
— Почему? Что тебя гонит?
— Интуиция. Я чувствую, что пора, иначе будет поздно. Только не спрашивай, какая причина, пожалуйста, — прошу, касаясь пальцами его подбородка. — Я не смогу рассказать, а ты… Ты вернешься в Америку и продолжишь успешную карьеру каскадера. И может даже станешь звездой какой-нибудь известной киностудии. Аврора и ее подруга будут в восторге…. и я тоже.
— Соле, мы оба знаем, что это неправда, и я останусь в Италии. Не быть мне звездой порноиндустрии и женских фантазий. Я предпочту эту спальню.
Я продолжаю гладить его подбородок и линию скулы.
— Но ведь необязательно говорить то, что и так ясно, правда?
— Правда. — Пауза между нами повисает почти ощутимая, прежде чем Ангел спрашивает: — Ты решила со мной попрощаться?
Он не выглядит расстроенным. Напротив, продолжает спокойно смотреть на меня.
— А как это обычно происходит?
— Понятия не имею. Я ни с кем не прощался, я находил свое. От тебя я уйти не смог.
Не знаю, что и думать. И что на это ответить. Мне вдруг становится колко под внимательным взглядом Адама. Я убираю руку и отстраняюсь.
— Это всё Бергамо, удивительный город. Жаль будет уезжать отсюда. Марии здесь нравилось.
— Я в этом не уверен, Соле. Или ты себя обманываешь.
Ну вот, ещё не наступило утро, а уже проснулась реальность — как будто кошмарный сон не развеялся окончательно, а всего лишь затаился в густом сумраке по углам.
И снова тяжело дышать, а в тишине, если закрыть глаза, можно услышать скрежет железных когтей монстра.
— Что… что ты имеешь в виду?
— Вчера в школе я увидел, что твою дочь тяготит роль мальчика. Она растет, и могут появиться проблемы, которые ты не решишь бегством в другое место. Ей совершенно точно не всё нравится в ее жизни.
Это то, о чём я и сама думаю постоянно, но не ожидаю услышать со стороны. Из категории самых больших страхов.
Я поднимаюсь и сажусь в постели. Сгибаю ноги в коленях и обхватываю их руками, не глядя на Ангела.
— Знаю.… Знаю, Адам, — горько выдыхаю. Больше ответить нечего.
Он тоже садится. Горячая грудь снова греет мое плечо и спину. Говорит, пока ещё не касаясь меня.
— Ева, я всё ещё хочу, чтобы ты была со мной. Ребенок не помеха. Я не обижу твою дочь и не закрою дверь. Просто доверься.
Просто довериться? Если бы это всё решило!
Я поворачиваюсь и смотрю на него.
— А что, если кто-то обидит тебя? Очень сильный и опасный? Жестокий, как сам дьявол! Ты уверен, что я этого хочу? Хочу увидеть, как он тебя.… как ты…
Я не могу договорить. Отвернувшись, поднимаю руки и закрываю лицо.
Господи, я так устала всего бояться!
Ангел притягивает меня к своей груди. Обнимает, негромко спрашивая:
— Даст по морде или убьет?… Соле, меня сложно обидеть, поверь на слово. Я уже побывал в аду и знаю всех его обитателей. Дьявол так Дьявол.
— Адам, прошу, — я мотаю головой, — это не шутка. Я не девушка-мечта, и не цветок из прекрасного сада. Я должна защитить Марию от человека, который считает её грязью. И меня тоже. Мы будем бежать, пока сможем. Уедем из города, а потом и из страны…. Когда-нибудь он перестанет меня там искать! Просто надо быть ещё более осторожной! Я уеду и могу тебе пообещать, что больше никогда не стану подбирать незнакомцев в грозу. — Я поднимаю голову и смотрю на Адама. — Никогда!
Как быстро наступает рассвет. Уже видна синева в его пронзительных глазах. В глазах молодого мужчины, с которым захочет быть любая девушка.
Быть с ним означает встречаться? Ходить на свидания? В кино? Или что?
Не представляю. Не могу это нарисовать в своем воображении с Ангелом.
Святые небеса… Как глупо, что я вообще об этом думаю! О чужой роли, которая никогда не станет моей.
Я сбегаю от своего любовника в душ, а когда возвращаюсь, получаю ответ на все страхи. И уже ни рассвет не помеха нашей наготе, ни шрамы. Когда губы Ангела целуют мой живот, я не могу ни о чём думать….
— Адам, скажи мне, откуда взялись твои шрамы? Не обязательно правду. Если мы больше не увидимся, я буду вспоминать эту ночь и наш разговор. А вдруг ты и в самом деле упал с неба?
Я сижу на его бедрах и глажу сильную спину, пока он согревает меня руками. Наши поцелуи уже не глубокие, они невесомые и напоминают дыхание, которое, даже насытив тело, не разорвать. И мы продолжаем дышать ими, пока утро окончательно не наступило и не отрезвило нас.
— Ты была права, Соле, они появились не в одночасье, я рос с ними. Однажды появился один, затем их стало больше.
— Где рос?
— На каменном берегу, где море встречается с небом. Только тогда меня звали иначе, но я давно забыл то имя.
— Там, наверное, было очень красиво?