Но кроме всех них, есть у нас абсолютно уникальный сотрудник — единственный в своей категории, которого все остальные называют Гений. Именно так — с большой буквы и почтительным, приглушенным голосом. Всей нашей тактикой и стратегией, позволяющими нам успешно противостоять столь долгие годы колоссальному давлению светлых, мы обязаны именно ему.
В том трепете, который он вызывает у всех без исключения наших сотрудников, немалую роль играет его загадочность. Мало кому из нас случалось встретиться с ним — в лучшем случае, отдельные счастливчики видели его издалека. Благодаря созданной нам светлыми репутации, сотрудников у нас немного, и в нашей одинокой крепости, осажденной со всех сторон милосердными и великодушными оппонентами, пустует много помещений и даже этажей. Апартаменты Гения находятся на одном из них — и мне было даровано право доступа в них.
При ближайшем рассмотрении, однако, мне показалось, что я слегка преувеличил оказанную мне честь. Помещение, в котором принял меня Гений, не отличалось даже чрезмерным комфортом, не говоря уже о роскоши. По всей видимости, он назначил мне встречу в первой попавшейся комнате на первом же пустующем этаже.
Он также удивил меня своей внешностью. С первого взгляда я бы даже не принял его за своего коллегу. Речь вовсе не об особой привлекательности, которую люди, с подачи злых светлых языков, приписывают всем нам без исключения. Скорее, бесчисленные годы всевозможных нападок и гонений выработали в каждом из нас непоколебимую стойкость и несгибаемость, которые на земле называют харизмой.
От Гения никакой волны силы духа не исходило. Напротив — появлялось желание ослабить железный захват самодисциплины и выплеснуть наружу потаенные мысли и чувства.
— Я вижу, что Вы разочарованы, — рассмеялся Гений, и я понял, что мое сознание только что было просканировано.
Я чуть нахмурился — вторжение в мозг коллеги, без его разрешения, у нас не приветствовалось.
— Я просто хотел сэкономить Ваше и свое время, — опять словно ответил он на мою не высказанную мысль. — Не волнуйтесь, я извлек только то, что имеет отношение к этому трактату, — он кивнул на мемуары у меня подмышкой. — Все остальное осталось вне моего внимания.
Я нахмурился еще больше — похоже, мне придется забыть о своем принципе не ставить мысленный блок у себя в отделе. Но о каком бы то ни было замечании Гению не могло быть и речи. Так и не найдя, что ответить, я молча протянул ему мемуары.
Он жадно схватил их, принялся листать, словно начисто забыв о моем существовании, затем спохватился, закрыл мемуары и, со страдальческой гримасой, аккуратно положил их на стол, у которого мы устроились.
— Я готов … почти готов выслушать все, что Вы можете вспомнить о необычном хранителе, — изрек он, пригвоздив меня к стулу пронизывающим взглядом, и мое впечатление неуклюжего увальня мгновенно испарилось.
Я постарался сделать свой рассказ об Анатолии максимально объективным, что прямо и непосредственно определило его краткость.
Гений выслушал меня, не перебив ни единым словом.
— Если я правильно Вас понял, — произнес он задумчиво, когда я закончил, — Вы предлагаете мне быть готовым к любым неожиданностям со стороны этого светлого.
— Абсолютно! — склонил я голову перед подтверждением способности Гения мгновенно увидеть суть явления.
— А Вы уверены, что мы о светлом говорим? — склонил он голову совершенно иначе — с задорным недоумением. — Как-то не соответствует это типичному образу законопослушного представителя доминирующей доктрины.
— С моей точки зрения, — добавил я легкую нотку субъективности к своему рассказу, — все светлые, с которыми я уже много лет сталкивался, соответствуют моим самым худшим о них представлениям.
— Все светлые? — склонил Гений голову к другому плечу, и задорный блеск в его глазах сменился охотничьим.
— Все, — уверенно подтвердил я. — Даже их внешняя охрана в открытую своим служебным положением злоупотребляет. Возможно, у них на земле все сдерживающие механизмы отказывают, — пожал я плечами, и добавил, кивнув на мемуары: — Здесь каждый из них получил возможность высказаться — я надеюсь, хоть Вам удастся понять причины и мотивы их сумасбродств.
— В задачу с кучей неизвестных еще добавилась одна, — пробормотал Гений, глядя на меня оценивающе, и отрывисто бросил мне: — Пойдемте.
Я вышел за ним в коридор, затем на лестничную площадку, и затем мы остановились перед массивной дверью напротив входа на этаж.
Когда-то, на заре моей деятельности, эти двери, расположенные на каждом этаже, вызывали у меня жгучее любопытство. Но после нескольких неудачных попыток проникнуть через них я решил, что они также ведут в наши опустевшие помещения и потому наглухо закрыты за ненадобностью. После чего я благополучно забыл даже думать о них.
— Мой выбор должен оправдаться, — снова забормотал Гений, заведя руку под одну из массивных панелей на двери и шевеля там пальцами, — и риск является ключом…
В двери что-то глухо щелкнуло, и Гений с явным усилием, обеими руками, толкнул ее вперед.
