- Добрый вечер, Марьяна Георгиевна, - вышел из подвала Дима, отряхиваясь от опилок, а вслед за ним Федор.
- Вообщем, хозяйка, мы там всё закрыли, - сказал садовник.
- Скобы поставили, - пояснил Дима, - держи ключ.
- Здравствуй, Димочка, - протянула маменька, - а что у вас происходит?
- У нас происходит убийство, - пояснила я, - долгая история, - я налила себе кофе, а маман щёлкнула зажигалкой.
- Ты в своём репертуаре! – закатила она глаза.
- Вообще-то, у нас не курят, - ледяным тоном сказала Анфиса Сергеевна.
- Ну, и что? – вздёрнула брови маменька.
- Марьяна Георгиевна! – повторила Анфиса Сергеевна, - потушите сигарету!
- И не подумаю! – фыркнула она, - это дом моей дочери!
- Дочери, говорите? – поджала губы Анфиса Сергеевна, и резко
вышла из кухни.
- Ну, зачем ты так? – я всплеснула руками.
- Твоя свекровь совсем обнаглела, - буркнула маман.
- Мама! Она врач! Это, во-первых, а во-вторых, она пожилая женщина. С тётей Алей ты так не разговариваешь!
- Слушай, что ты меня отчитываешь? Это моя прерогатива!
- Я тебя не отчитываю, - процедила я, - я пытаюсь достучаться до твоего сознания, - и в этот момент на кухню влетела Василинка.
- Бабушка! – заорала она, и повисла на моей матери, а вслед за ней, топая ножками, вошли Лиза и Леня, которых за ручки вела Анфиса Сергеевна.
- Детки, поздоровайтесь с бабушкой, - язвительно проговорила она, - что, и при внуках будете курить? – с этими словами Анфиса Сергеевна посадила моей матери на руки Леню.
Маман закашлялась, потушила сигарету, а малыш взял её пальцами за длинный, породистый нос.
- Баба, - по слогам произнёс он.
- Правильно говорится, бабушка, - прогундосила маменька, - или бабуля. Лёнечка, ты мне нос оторвёшь.
- Бабуля, - потянулась к маман Лизавета.
- Что, радость моя? – маменька погладила внучку по кудряшкам, а я взяла Лизу на руки.
- Василиночка, не трогай конфеты, - сурово воскликнула я.
- Хочу, - возразила Василюша, а я посадила Лизу на стульчик, и отняла у дочери коробку.
Василинка тут же разразилась плачем, а я шлёпнула её.
- Я сказала, нет, значит, нет.
- Ма-а-ма, - взвыла дочка, а я схватила её за руку, и уволокла в комнату.
- Ты музыкой занималась? – сурово осведомилась я.
- Да, тётя Нуца мне гамму показывала.
- Отлично, солнышко, а теперь рисуй, - я дала ей лист, пастель, и вернулась на кухню.
- Где она? – спросила Анфиса Сергеевна.
- Рисует, - вздохнула я, взяла свой кофе, и ушла в кабинет.
Мне сегодня срочно нужно закончить две статьи. Я открыла ноутбук, взяла из вазочки зефирку, и опомнилась лишь в третьем часу ночи.
Разослав статьи по издательствам, я закрыла ноутбук, зевнула, и пошла на кухню.
Бешеный день продолжался, по принципу, продолжение следует.
Хлебнув остывший кофе из носика кофейника, я взяла стакан с клубничным компотом, и подошла к окну, где в это время мела метель.
Через два дня у Димки день рождения, и я ума не приложу, что ему подарить. Он специфичный тип, думаю, он оценил бы по достоинству какой-нибудь кинжал, манускрипт, или тому прочее...
Хотя, сказать по правде, я хотела над ним прикольнуться, и подарить ему картину. Нет, не дорогой холст, а собственное произведение.
Я нарисовала Димку на фоне гор, мрачного замка, и полной луны. Думаю, вы уже догадались, что я решила вытворить.
Он обожает вампиров, вот я его и нарисовала в образе Дракулы, с клыками, и в старинной одежде.
А в качестве язвительного намёка нарисовала на его руках себя. В алом платье, и без чувств.
Портрет уже давно готов, но на смену моему чувству юмора пришло благоразумие.
В самом деле, чего глумиться над человеком?
Лучше заявлюсь в его офис в шубе, а под шубой будет только комплект эротического белья, и чулочки в сеточку.
Но сейчас я вдруг передумала. Какое глумление? Димке понравится картина, в этом я уверена.
Лучше отправлю посыльного с картиной, а сама сниму номер в отеле, и буду ждать его в пресловутом, эротическом белье.
Тем более, у Димы день рождения четырнадцатого февраля, в день влюблённых. Наверняка, он и мне какой-нибудь сюрприз устроит. Он это может, сюрпризы устраивать, причём очень приятные.
Я поставила на стол стакан, и стала подниматься наверх, в спальню.
В комнате мой взгляд упал на вещи Виринеи, и я опять раскрыла её паспорт.
Она живёт в Химках, надо завтра туда съездить.
Я убрала пакет под кровать, а сама скинула халат, и юркнула
под одеяло.
Вдруг скрипнула дверь, и ко мне забежали кошки. Манька устроилась на подушке, Кляксич в ногах, под бок мопса и пекинеса, и под их ровное сопение я заснула.