Хочется тех февралей, из детства. Когда морозец хрустел под валенками, и, когда дедушка возил меня кататься на горку.
Я любила эти « походы »...
Дедушка одевал меня в белый тулупчик, на руки варежки, муфточку, сажал меня на санки, и вёз до горы.
Гора была высоченная, скат крутой, и мне, ребёнку, она казалась Эверестом! Для верности её ещё и водой поливали...
Дедуля сам садился на санки, меня сажал на колени, и...
Это было нечто! Санки неслись с дикой скоростью, я визжала, и мы оба летели в сугроб!
Потом он отряхивал меня от снега, и никогда не давал снять варежки. Он надеялся сделать из меня скрипачку, арфистку, или пианистку...
Только я сама этого не захотела. В четырнадцать лет я
заявила дедушке, что играть не буду, и навострила лыжи в
Бауманское. На факультет ядерной физики!
В принципе, нормальная профессия... Но для тех, кто любит точные науки! Главное, понимает их! А я математическая идиотка!
Тупею только от одного вида формул, и дедушка тогда лишь иронически улыбнулся.
- Ладно, Викуля, - сказал он, вздыхая, - отправляйся в Бауманское, а консерватория тебя будет ждать через год.
Ход его мыслей был понятен: ну, промучается Вика на ядерном факультете, ошалеет от прикладной тригонометрии, и убежит оттуда, роняя тапки. А пути для отступления он мне приготовил. Он меня любил...
Я стряхнула с себя воспоминания, помотав головой, и услышала свист стража дорог.
- Сержант Петров, - воскликнул гаишник, - права, пожалуйста.
- Я что-то нарушила? – испугалась я.
- Девушка, не разговаривайте, а предъявите права, - сурово сказал страж порядка.
- Да что я сделала? – вынула я из сумочки права, и протянула сержанту, - вроде, двойную сплошную не пересекала, на красный не ехала...
- Багажник откройте, - велел гаишник.
- Я, по-вашему, похожа на бандитку? – встрепенулась я, - не буду открывать багажник! У меня там ничего криминального нет!
- Я вас арестую, - как-то совсем неуверенно сказал парнишка.
- На каком основании? – прищурилась я, - багажник не открыла?
- Да, - важно заявил он, - вы подозрительно себя ведёте, и не хотите открывать багажник.
- Вот пристал к этому багажнику, - пробормотала я, - чем это я тебе подозрительна?
- По дороге еле тащитесь. Почему?
- Думаю, - иезуитски улыбнулась я, - или ты хотел бы, чтобы я со скоростью триста мимо пролетела, повизгивая покрышками? Могу исправить положение!
- Не надо! – испуганно воскликнул парнишка, - это будет противозаконно!
- Тебе сколько лет? – улыбнулась я.
- Двадцать, - важно ответил сержант.
- И тебе это надо? – прищурилась я.
- Что? – протянул он.
- Неприятности на свою задницу наживать! Тебе старшие коллеги говорили, что джипы лучше не тормозить?
- Говорили, - промямлил он, - но вы же женщина!
- Ну, и что? – засмеялась я, - порой в джипах такие попадаются! Считай, что со мной тебе повезло, а другая вызвала бы хахаля, а тот тебе дубинкой навернул бы.
- Я представитель закона! – нахохлился парнишка.
- Можно подумать, что « нуворишей » это волнует! – ухмыльнулась я, достала сигарету. Закурила, закашлялась. Горло саднело нещадно.
- Может, вы всё-таки откроете багажник? – протянул парнишка, - а то я вас арестовать должен.
- Дурак! – вздохнула я, и выбралась из джипа, - смотрите, - открыла я багажник, и тихо охнула.
В моём багажнике лежала белая блузка, насквозь пропитанная кровью. Запах в багажнике стоял соответствующий...
Меня затошнило, а парнишка даже в лице переменился. Ну, сейчас будет, с тоской подумала я, но молоденький сержант заводил ноздрями, и... упал в обморок.
Однако, он в обмороке смотрелся мило. Ангел с розовыми щёчками, только в форме гаишника. Полминуты я разглядывала бравого офицера, лежавшего на талом снегу без чувств, а потом в голову полезли более рациональные мысли. Например, если оставить его валяться тут, сержант в два счёта схватит воспаление лёгких.
И я, присев на корточки, похлопала сержанта по щекам. Но сержант не хотел приходить в чувство, и я попыталась его сдвинуть. Попытка была никчёмной, и я вскинула руку.
Тут же у обочины затормозил огромный, чёрный джип, и оттуда вышел роскошный мужчина.
Высокий, широкоплечий, тёмные волосы ровной волной падали на лицо, а в зелёных глазах отражался ум.
- Куда вас подвезти, прелестная леди? – галантно спросил он, а я хмыкнула.
- Вы очень милы, но, говоря языком прошлого, вы мне сейчас
схамили! Слово – прелесть, означает, прельстить, то есть,
излишняя, напускная лесть.
- Простите? – удивился красавец.