С этими словами Натали поднялась и направилась к лестнице, осанка ее была величественна, а голос тверд. Она высоко подняла голову, и со стороны могло показаться, что вести с гонцом пришли хорошие, она больше ничем не выдала своих чувств. Но Мод знала ее с самого рождения и стала не на шутку волноваться. Она знала, что, когда ноша бывает слишком тяжела и от того, выдержишь ли ты зависят чужие жизни, ее воспитанница поступает именно так. А еще она знала, что Натали что– то задумала и в сложившихся обстоятельствах кормилице это вряд ли может понравиться.
– Я пойду с ней, – сказала Мод и поспешила за девушкой.
Рэф на все это смотрел с явным недоверием, он не ожидал такой реакции от жены лэрда, и еще больше не понимал, почему так занервничала Мод. Ведь девушка взяла себя в руки, справилась с собой и своим горем, можно ей немного побыть одной и дать волю слезам, или как еще она будет горевать, ведь ее муж в плену, его пленили англичане. Но почему старуха так распереживалась? Почему побежала за госпожой? Это было очень необычно, а в такой ситуации все, что необычно заслуживает повышенного внимания и он решил проследить, что там происходит. Он тихонько направился наверх и невзначай остановился у комнаты лэрда, из которой доносились крики. Всего пара фраз потребовалась ему, чтобы понять, о чем спорят женщины, а когда смысл сказанного уложился у него во голове, он с грохотом распахнул дверь. От такого шума обе женщины подпрыгнули, дверь отскочила от стены и начала движение в обратном направлении, но мужчина, стоявший в дверном проеме, остановил ее. Глаза его горели так, что они не сразу его узнали. Рэф был в таком бешенстве, что обе женщины поежились, ненависть, волнами исходила от воина и разлеталась по комнате, они казались осязаемыми и каждая грозила захлестнуть с головой. Колючие, холодные они заставляли сжаться, а сам воин казался намного больше своих размеров. Теперь было понятно, какой страх он внушал врагам, как ужасен был на поле боя, но чего женщины не понимали, так это чем вызвали в нем столь сильные чувства. Натали первой пришла в себя и попыталась отразить явную атаку.
– Что случилось? – спросила она и постаралась изо всех сил, чтобы голос ее не дрожал.
– И ты еще меня об этом спрашиваешь? – прогремел он.
– Да, я положительно не понимаю, почему ты врываешься в мою комнату с таким видом.
– Потому, что я уже потерял своего лэрда, и не потеряю его жену, – прогремел он, и не смотря на все старания обе женщины вздрогнули. Очень трудно сохранять невозмутимое лицо и твердость, когда ты вздрагиваешь под окриком.
– Я и не хочу, чтобы ты меня потерял, я еще надеюсь жить и подарить твоему лэрду сына, – сказала она и положила руки на едва заметный животик. Но видит Бог, я не останусь вдовой, мой муж пообещал мне вернуться с этой войны, и он сдержит слово.
Последние слова она произнесла чуть тише и с абсолютно каменным лицом, а в глазах стояла непоколебимая решимость и уверенность в том, что Натали добьется своего, чего бы ей это ни стоило. Такого лица у девушки никто из шотландцев еще не видел.
– Мне плевать, что ты там себе надумала, но я не отпущу тебя к Броукинам. Ты, наверное, ума лишилась, если считаешь, что можешь уладить это дело просто, поговорив с ним. Это не разногласия влюбленных, это война! – Рэф бушевал, лицо его покраснело, на лбу начала пульсировать жилка и глаз слегка подергивался, так что Натали начала волноваться о его здоровье, но отступать была не намерена.
– Я и не считаю, что это ссора влюбленных, в противном случае, все было бы намного хуже, – сказала она, явно пытаясь снять напряжение. Но я действительно считаю, что смогу, представ перед Морем Броукином выяснить, в чем кроется причина его нападения на наш клан и урегулировать ее, не прибегая больше к боевым действиям. Это называется дипломатия. Но горячим шотландцам она незнакома. Натали набрала в грудь побольше воздуху, чтобы продолжить спорить с Рэфом, уже начинавшим ее перебивать. Вдруг их внимание привлек другой голос и оба они посмотрели на того, кто стоял за спиной воина и чье присутствие совершенно не заметили в пылу спора.
– Я еду с тобой, – сказала Давина.
– Нет, не едешь, – продолжал греметь Рэф, крича уже на двух женщин, но неожиданно понял, что в унисон с ним эту же фразу сказала и Натали. От неожиданности он так и остался стоять с раскрытым ртом, только впустую выпустив воздух.
– Это очень опасное предприятие, моя милая, – продолжала говорить Натали, – и я не могу подвергать тебя подобной опасности.
– Я буду подвергаться меньшей опасности, ведь я не беременна. – Парировала Давина.
– И все же, Йен не сможет убить меня дважды, а за то, что я собираюсь сделать, он несомненно убьет меня.
– Ну хоть ты понимаешь, насколько это опасно и какие будут последствия, – произнесла Мод.
